Сергей Кэн – Хроники Архитектора Каменный код (страница 10)

«Перезагрузка», — мысленно повторил он. Да, хотел. Но не такой. Он хотел сменить картинку на рабочем столе, а не переустановить всю операционную систему с риском потерять все данные, включая рассудок.

— Ладно, — сдался он, понимая, что не убедит её, да и не хотел портить её восторг. — Завтра посмотрим на эти твои камни. Сфотографируем, потрогаем, пощупаем атмосферу. Но я тебя предупредил. Будь настороже. Эти двое… они какие-то странные. Слишком уж подходящие.

— Все энтузиасты истории немного странные, — отмахнулась Катя, возвращаясь к дневнику. — Мы с тобой, если разобраться, тоже не образец нормальности. Я роюсь в столетних дневниках про ведьм и оккультисток, а ты разговариваешь с серверами и видишь мир в строчках кода. Так что давай без предрассудков. Завтра будет удивительный день, я это чувствую костями. А сейчас — спать. Завтра вставать рано.

Она потянулась, и её тень, огромная и колеблющаяся от пламени свечи (она нарочно выключила электричество «для атмосферы»), заплясала на стене с причудливыми цветами обоев. Максим прилёг на кровать, уставившись в темноту между грубыми деревянными балками потолка. Он прокручивал в голове всё, что видел и слышал: слишком яркую, открытую улыбку Алисы, слишком пронзительный, сканирующий взгляд Ивана, их синхронные, будто отрепетированные движения. И этот разговор… «Шанс выпадает раз в столетие». О чём?

Сон не шёл. Он ворочался, прислушиваясь к ночным звукам этого старого дома: скрипу половиц где-то в коридоре, завыванию ветра в дымоходе, далёкому, тоскливому крику какой-то ночной птицы — может, той самой совы. Катя уснула быстро, утомлённая дорогой и эмоциями, прижавшись к его спине. Её дыхание было ровным и спокойным, тёплым у его лопаток. Ей снились, наверное, каменные круги и призраки викторианских леди в пышных платьях.

А ему снился код. Бесконечные строки зелёного текста на чёрном фоне, которые складывались не в программы, а в странные, извилистые узоры, похожие на ту самую схему из дневника. И где-то в глубине этого виртуального лабиринта пульсировала одна строчка, написанная не на знакомом языке программирования, а на чём-то древнем, руническом, и она светилась тёмно-багровым, как запёкшаяся кровь, и от неё исходил холод.

Он проснулся от собственного резкого движения, как будто падал во сне. За окном был предрассветный полумрак, серый и сырой, как мокрая вата. Часы на тумбочке показывали без двадцати шесть. Спать дальше не было сил. Он осторожно, чтобы не разбудить Катю, выбрался из-под тёплого, тяжёлого одеяла, накинул свитер и вышел в маленький общий зал на первом этаже. Там уже пахло кофе — миссис Гловер, видимо, была ранней пташкой, как и положено хозяйке сельского гестхауса.

— Не спится, дорогой? — встретила она его, протягивая дымящуюся кружку из толстой керамики. — Погода на совесть, не даёт, верно? Чувствуется, что-то в воздухе висит. Не просто туман. Буря, может. Или что похуже.

— Что может быть хуже бури в этих краях? — пошутил Максим, принимая кофе. Напиток был крепким, горьким и невероятно бодрящим.

Хозяйка многозначительно посмотрела куда-то поверх его головы, её взгляд стал отсутствующим, будто она прислушивалась к чему-то далёкому, недоступному уху горожанина.

— О, мистер Орлов, вы ещё не знаете наших сассекских бурь. Они бывают не только в небе, — она понизила голос до конфиденциального шёпота. — Иногда они приходят из-под земли. Или из прошлого. Ветер тогда дует не с моря, а из времени, и приносит с собой… отголоски. — Она вдруг встряхнулась, и обычная добродушная улыбка вернулась на её лицо. — Но не слушайте старую болтушью! Кофе-то пейте, горяченький. Подбодрит. И яблочный пирог в духовке, к завтраку будет готов.

Её слова, произнесенные таким обыденным тоном, оставили неприятный, колючий осадок. Максим вышел на крыльцо, несмотря на холод. Воздух был леденящим, прозрачным и таким густым от влаги, что, казалось, его можно резать ножом. Туман стлался по долине внизу, как молочное, неподвижное море, скрывая под собой мир. Холмы всплывали из него, как острова из забытого архипелага. Где-то там, в этой белой, немой мгле, были и поместье де Богарне, и тот самый холм с камнями. И Алиса с Иваном, которые вот-вот должны были появиться, такие свежие, энергичные и подозрительно осведомлённые.

Они появились ровно в десять, как и договаривались. Не пешком, а на старом, но ухоженном, брутального вида внедорожнике — «Ленд Ровере» цвета грязи и мха, который выглядел здесь куда уместнее их маленького, городского «Форда». Алиса была в той же кожаной куртке и новом, ярком, цветастом платке на шее, защищавшем от ветра. Иван — в тёмной, немаркой, практичной одежде, под которой угадывалась мощная, тренированная фигура. На его лице по-прежнему не было ни тени эмоций, только сосредоточенная готовность.

— Привет, пилигримы! — Алиса выскочила из машины с такой энергией, будто только что выпила литр кофе, а не проехала по ухабистым дорогам. — Готовы к путешествию во времени? Погода, правда, не подарок, но для атмосферы — то, что надо! В тумане все эти места выглядят ещё загадочнее, ещё древнее. Прямо дух захватывает!

— Мы готовы, — ответила за обоих Катя, сияя как солнышко в пасмурный день. Она уже собрала рюкзак с дневником, планшетом, бутылками воды и бутербродами, которые им любезно завернула миссис Гловер. Максим кивнул, стараясь выглядеть нейтрально, и сел на заднее сиденье рядом с Катей. Иван занял место водителя, Алиса запрыгнула на пассажирское. Машина тронулась с места мягко и мощно, легко преодолевая разбитую дорогу, которая накануне едва не разобрала на части их арендованный хетчбэк.

Первым пунктом программы, как и обещала Алиса, стали руины поместья де Богарне. Они подъехали к тем самым покосившимся каменным воротам, которые видели вчера издали. Днём, в сером, рассеянном свете, место выглядело менее зловещим, но не менее заброшенным и пронизанным тихой, беспросветной печалью. Камни фундамента, поросшие мхом и цепким плющом, угадывались под слоем земли, дёрна и прошлогодних листьев. От самого дома остались лишь фрагменты стен не выше метра, очерчивавшие призрачные, бесполезные контуры комнат — где-то гостиная, где-то, возможно, кабинет или спальня. Посреди этого каменного хаоса одиноко, как последний часовой, стоял тот самый огромный дуб, о котором писала Софья. Его ветви, голые и скрюченные, тянулись к низкому небу, словно в немой мольбе или вечном проклятии.

— Вот он, свидетель эпохи, — с неподдельным, почти благоговейным уважением произнесла Алиса, обводя рукой всё пространство руин. — Здесь кипела жизнь, страсти, интриги, надежды… а теперь только ветер гуляет да плющ ползёт. Ну, и духи, конечно. Без них здесь никак.

— Какие духи? — насторожилась Катя, но не от страха, а скорее от профессионального, исследовательского интереса. Она уже достала блокнот.

— Ну, местные верят, что призрак самой Софьи де Богарне иногда появляется здесь в полнолуние, — Алиса понизила голос, делая таинственное, серьёзное лицо. — Говорят, она ищет что-то… или кого-то. А ещё говорят, что те, у кого чистые помыслы и чуткое сердце, могут услышать, как камни на холме поют её имя. Шёпотом. На древнем языке, которого никто не знает.

— Поют? — Максим не удержался от скептической ухмылки, хотя внутри снова ёкнуло. — Может, это просто ветер в расщелинах свистит? Создавая акустический эффект, вроде флейты или свирели.

Иван, стоявший чуть поодаль и молча наблюдавший за окрестностями, повернул к нему голову. Его серые глаза, холодные и плоские, как лезвия осеннего льда, встретились с Максимом.

— Ветер не объясняет свечения, — сказал он просто, и его голос прозвучал так ровно и бесстрастно, будто он сообщал прогноз погоды. — И не объясняет снов. Особых снов.

— Каких снов? — спросил Максим, чувствуя, как у него на затылке начинают шевелиться волосы.

— Снов, которые снятся тем, кто спит рядом с этими камнями. Или тем, чья кровь с ними связана. Сны о прошлом. Очень яркие. Очень реальные. Как будто проживаешь кусочек чужой жизни. — Иван держал его взгляд, не моргая. — Вы не пробовали?

— Мы здесь первый день, — сухо ответил Максим, отводя глаза. — Спали в гестхаусе. На кровати. Как нормальные, уставшие с дороги люди. И снов никаких не видели.

Иван что-то промычал себе под нос, коротко и неразборчиво, и отвернулся, словно потеряв интерес, но Максиму показалось, что в этом звуке было разочарование.

Катя тем временем уже вовсю исследовала руины, сверяясь с дневником. Она фотографировала на телефон, зарисовывала планировку в блокнот, щупала камни, будто надеясь, что они заговорят на языке фактов и дат.

— Смотри, Макс, — позвала она, указывая на одну из сохранившихся каменных плит пола, едва видную из-под слоя земли. — Здесь есть гравировка. Стилизованный цветок… или, может, солнце с волнистыми лучами. Похоже на символы из дневника!

Максим подошёл, преодолевая неловкость. Действительно, на потрескавшемся, замшелом камне был вырезан странный знак, похожий на лучистый круг с волнистой линией посередине. Он выглядел очень старым, старше самого фундамента.

— Может, это просто отметка каменотёса? Или чья-то детская шалость? — предположил он, но без прежней уверенности.