Сергей Кэн – Хроники Архитектора Каменный код (страница 11)
— Нет, это слишком осмысленно, — покачала головой Катя, её глаза горели. — Это подтверждает её связь с древними, возможно, дохристианскими культами! С культом солнца или каких-то местных божеств плодородия! Это же невероятно! Прямое материальное свидетельство!
Алиса наблюдала за ними с улыбкой, в которой было что-то… тёплое и одновременно отстранённое. Как будто она наблюдала за милыми, увлечёнными детьми, которые играют в песочнице, не подозревая, что под песком лежит не игрушка, а нечто гораздо более серьёзное.
— Ну что, готовы к главному блюду? — спросила она, когда Катя, наконец, исчерпала свой первоначальный, бурлящий энтузиазм. — К самим Чертогам? К камням, которые, возможно, помнят её шаги?
— Ещё бы! — Катя захлопнула дневник, прижимая его к груди. — Ведите! Я готова.
Они снова погрузились в машину, и Иван повёл её по ещё более узкой, почти невидимой для непривычного глаза тропе, вьющейся вверх по склону одного из холмов. Туман здесь был реже, но воздух стал ещё холоднее, разреженнее. Давление, казалось, изменилось — в ушах заложило, как в самолёте при наборе высоты. Катя радостно комментировала это как «изменение энергетического поля».
Машина остановилась на небольшой, утоптанной площадке. Дальше нужно было идти пешком.
— Вот он, путь к просветлению, — с лёгкой, доброй иронией сказала Алиса, вылезая. — Минут пятнадцать в горку. Не бойтесь, тропа натоптана. Местные ходят сюда… ну, по разным причинам. И не только местные.
Они пошли. Тропа и правда была хорошо утоптана, что странно для такого, казалось бы, забытого богом и людьми места. Катя шла впереди с Алисой, не замолкая ни на минуту и задавая бесконечные вопросы о каждом растении, каждом камне. Максим плелся сзади, делая вид, что скучает и мёрзнет, а Иван замыкал шествие, его внимательный взгляд постоянно скользил по окружающему леску, по склонам, будто он охранял не их, а что-то другое.
Холм оказался выше и круче, чем казалось снизу. С каждым шагом открывался всё более впечатляющий вид на долину, тонущую в молочном море тумана. Воздух стал разрежённым, дышать становилось труднее. И тишина… Тишина была необычной. Не просто отсутствием звуков, а каким-то плотным, вязким полем, поглощающим даже шум их шагов, их тяжёлое дыхание и далёкий крик птицы. Казалось, они вошли в зону, где звук терял свою силу.
И вот они вышли на вершину.
Это была не просто верхушка холма, а искусственно выровненная площадка, огромная, диаметром метров тридцать, как будто кто-то гигантской ложкой снял верхушку. И посреди неё, образуя почти идеальный круг, стояли камни. Семь массивных, грубо обработанных мегалитов, тёмно-серых, почти чёрных, покрытых толстым слоем зелёного, жёлтого и оранжевого лишайника, как древней броней. Они не были такими огромными, как в Стоунхендже, но каждый был выше человеческого роста, широкий, с грубыми гранями, и внушал необъяснимое почтение, граничащее со страхом. Казалось, они не были принесены сюда, а выросли из самой земли, как каменные зубы древнего, спящего чудовища. Внутри круга лежал ещё один камень, плоский и широкий, похожий на алтарь или жертвенный стол.
Катя замерла на краю площадки, зачарованная. Даже Максим, со всем своим скепсисом и холодком в груди, почувствовал невольный трепет. Само место дышало могуществом. Только это было не эзотерическое ощущение, а чисто физическое — как перед грозой, когда волосы встают дыбом от статического электричества. Воздух здесь звенел на неслышной, низкой частоте, от которой начинали ныть зубы.
— Вот они, — прошептала Алиса, и в её голосе не было привычной весёлости, а было тихое, безоговорочное благоговение. — Семь Стражей. Лунный Алтарь в центре. Место, где спит сила. Где она ждала. Долго ждала.
— Это… Это потрясающе, — выдохнула Катя. Она медленно, почти на цыпочках, как будто боялась потревожить чей-то сон, подошла к ближайшему камню и осторожно, почти робко, коснулась его ладонью. — Они… тёплые. Странно, на ощупь они не холодные, а тёплые. Как живое тело, которое долго лежало на солнце.
Максим, преодолевая внутреннее сопротивление, подошёл к центральному камню-алтарю. На его поверхности, несмотря на эрозию и лишайники, угадывались те же символы, что и в дневнике, и на полу в поместье. И ещё какие-то углубления, похожие на чаши или отпечатки.
— Что это? Для жертвоприношений? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без дрожи.
— Возможно, — ответила Алиса, стоя теперь рядом с Иваном на краю круга. Они не стали заходить внутрь, как будто соблюдая невидимую границу. — Или для подношений. Цветов, плодов, мёда… крови. В старину верили, что кровь оживляет камни, даёт им силу, будит спящих в них духов. Особенно кровь, связанная с местом… или с людьми, которые когда-то здесь были сильны.
Максим почувствовал, как по спине снова побежали мурашки. «
Катя достала дневник и открыла его на странице со схемой.
— Смотрите! — она показала рисунок Алисе. — Здесь точно такая же конфигурация! И эти символы! Она писала, что для «пробуждения» нужно… — она перевела взгляд на центральный алтарь, — нужно положить «Лунный Серп» в центральную чашу и… произнести слова приветствия. Ключ.
— У вас есть этот «Лунный Серп»? — спросила Алиса, и в её голосе прозвучало острое, неподдельное любопытство.
— Нет, конечно, — покачала головой Катя. — Это, наверное, метафора. Или какой-то давно утерянный артефакт, который она где-то нашла. Может, какое-то украшение.
— Или не утерянный, — тихо, но очень чётко сказал Иван. Его глаза в этот момент были прикованы не к дневнику, а к Максиму. К его рукам.
Максим проигнорировал его взгляд. Он обошёл алтарь, разглядывая символы. Его мозг, отчаянно цепляясь за привычные паттерны, пытался анализировать. Эти углубления… они напоминали не чаши, а скорее… точки подключения. Как разъёмы на материнской плате. А расположение камней… как схема платы, только в макромасштабе, примитивная, но неслучайная.
— А что за слова приветствия? — спросил он скорее из вежливости, чтобы разрядить натянувшееся молчание.
Катя посмотрела в дневник, перелистнула страницу.
— Здесь… странная фраза. Не на латыни, не на староанглийском. Что-то вроде… «Аннара кель-дро’шин». Звучит как бессмыслица. Может, искажённый кельтский или ещё что постарше.
— Попробуй произнести, — внезапно предложила Алиса. Её голос прозвучал неестественно ровно, без привычных эмоций. — Вдруг сработает? Только представь, если камни ответят! Это же будет историческое открытие!
Катя смущённо засмеялась, покраснев.
— Не будем устраивать шаманское шоу для древних духов. Хотя… — она оглядела торжественный круг, и в её глазах мелькнул огонёк авантюризма. — А почему бы и нет? Но только ради науки! И чисто гипотетически!
Она сделала шаг к центру, к алтарю, подняла дневник и, с комичной, преувеличенной серьёзностью, как актриса в плохой пьесе, прочла:
— Аннара кель-дро’шин!
Ничего не произошло. Только ветер чуть усилился, пробежав по вереску на склонах холма с тихим, насмешливым шелестом.
— Ну что я говорила, — разочарованно, но с облегчением вздохнула Катя. — Красивая метафора и больше ничего. Поэзия.
— Может, нужно сделать ещё что-то, — не отступала Алиса. Её взгляд снова скользнул к Максиму, настойчивый, почти гипнотизирующий. — Жест, например. В дневнике есть описание жеста? Иногда слова — это ключ, а жест — поворот ключа в замке.
Катя пролистала страницы, водя пальцем по строчкам.
— Есть… вот. «И воздел руку к луне, и тень её пала на чашу, как серп, разрезающий ночь…» Это, наверное, опять поэзия. Описание какого-то ритуала, который она придумала.
— Попробуй, — настойчиво повторила Алиса. Её зелёные глаза горели странным, почти голодным огнём. — Сделай этот жест. Над центральным камнем. Просто ради эксперимента. Чтобы сказать: мы были здесь, мы попытались.
Катя пожала плечами, улыбаясь. Что ей стоило? Она подняла руку, сложив пальцы в подобие полумесяца, и провела ими над одной из чаш на алтаре, отбрасывая воображаемую тень от невидимой луны.
— Вот так? Та-дам! Магия не сработала. Увы и ах. Духи, видимо, выходной взяли.
Она рассмеялась. Алиса и Иван не засмеялись. Они смотрели на Максима. Серьёзно. Ожидающе.
— А ты? — спросил Иван прямо. Его голос разрезал тишину, как нож масло. — Попробуешь? Может, у мужчины другая энергетика. Или другая тень.
— Я? — фыркнул Максим, чувствуя, как неприязнь поднимается комом в горле. — Да зачем? Чтобы окончательно почувствовать себя идиотом, размахивающим руками перед этими древними булыжниками? Нет уж, спасибо. Я свою долю позора в виде этого дневника уже получил.
— Боишься? — мягко, почти ласково спросила Алиса, и в её тоне была ядовитая, колючая иголочка.
Это задело его. Не само предположение, а этот тон. Этот взгляд, будто они знают что-то, чего не знает он сам. Им нужно, чтобы он это сделал. Почему? Что они хотят увидеть?
— Да не боюсь я, — буркнул он, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Просто считаю, что это глупо и лишено всякого смысла. Детские игры.
— Макс, да ладно, — подбодрила Катя, ещё не чувствуя подвоха, видя лишь его упрямство. — Сделаем смешное фото для инстаграма. «Программист вызывает духов камней в рабочее время». Это же весело!