Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах (страница 36)

Небольшое окно было плотно закрыто внутренними ставнями – и в номере царил полумрак. Алекс не стал зажигать свет, он подождал, пока его глаза привыкнут и он сможет свободно ориентироваться в пространстве. Через пару минут он уверенно двинулся к конторке, стоявшей у дальней стены, напротив входа.

Пошарив левой рукой у внутренней стены конторки, он нашел небольшой рычаг. Словно капот у машины открываю, мелькнула у него мысль, прежде чем он дернул за него. Раздался металлический скрежет пружины и, вздрогнув, конторка сдвинулась с места на несколько сантиметров, обозначив контуры люка, ведущего в подвал.

Алекс уперся ногами в пол, двумя руками взялся за конторку и с усилием передвинул ее в сторону настолько, чтобы он смог свободно протиснуться в открывшуюся щель. Затем он зажег небольшой электрический фонарик, что захватил на стойке администратора вместе с ключами от номера, осветил им ступени, ведущие вниз, и спустился в подвал.

Подвал имел вытянутую продолговатую форму без окон. При этом он был оборудован современной системой вытяжки и вентиляции воздуха. Вдоль всей дальней стены шел рабочий стол-верстак, весь уставленный колбами и ретортами самых причудливых форм, видов и размеров. Справа стояла печь необычной грушевидной формы. Труба печи уходила в общую систему вытяжки. На подставках у печи стояли тигли. Их было много – овальных, круглых и прямоугольных. Судя по следам застывшего на стенках тиглей некогда расплавленного металла, ими регулярно пользовались. Слева была полка, до самого потолка уставленная книгами, и большой письменный стол, весь в бумагах и стопках старых книг.

На подставке – такую же Алекс видел в библиотеке у Илиопулоса – лежал огромных размеров фолиант, открытый на странице с красочными иллюстрациями. В помещении было еще несколько стульев, небольшой топчан, и, пожалуй, все.

Алекс бегло осмотрел помещение и направился прямо к столу. Там, на пачке листов плотной желтоватой бумаги, стояла средних размеров деревянная шкатулка, поверх нее – бумажный лоскуток. Алекс осветил его фонариком, прочел и убрал в карман. Открыв шкатулку, Алекс увидел два фиала из толстого стекла, утопленных в специально вырезанные под них углубления, умягченные плотной тканью. В фиалах что-то находилось, но на изучение у Смолева не было времени. Он взял шкатулку и быстро поднялся по лестнице в комнату. Уходя, Алекс аккуратно вернул полицейскую печать на место.

Щурясь от яркого солнца и не глядя по сторонам, Смолев быстро сбежал по лестнице на нижнюю террасу, затем поднялся на свою галерею, вошел в свой номер и запер за собой дверь на ключ.

Он не заметил, как на противоположной галерее в этот момент открылась дверь и его проводили внимательным взглядом.

Часть восьмая

Щека в загаре, белое чело,

Волна кудрей – как ворона крыло;

Изгиб губы невольно выдает

Высокомерной мысли тайный ход;

Хоть голос тих, а облик прям и смел,

В нем что-то есть, что скрыть бы он хотел.

Лица увидев резкие черты,

Ты и пленишься, и смутишься ты.

Как будто в нем, в душе, где мрак застыл,

Кипит работа страшных, смутных сил.

Алекс сидел в кресле на балконе своего номера и задумчиво смотрел на яхты в марине Хоры. Среди них особенно выделялась одна под норвежским флагом.

Вот уже добрых полчаса Смолев ломал голову над строчкой из письма, которая гласила: «Он на вилле. У него могут быть помощники. Будьте осторожны!». Кто «он»? И что за «помощники»? И как их вычислить среди других постояльцев?

Постепенно у Смолева сложился в голове план действий.

За час до ужина в дверь одиннадцатого номера вежливо постучали.

– Алекс, это я, Димитрос! – раздался веселый голос молодожена. – Катерина меня попросила вас посетить. Вы у себя, Алекс?

Смолев поднялся, прошел через комнату, открыл входную дверь, сердечно пожал руку Димитросу и пригласил войти.

– Проходите, мой друг, проходите. Очень рад вас видеть. Говорят, вы на днях уезжаете в Италию?

– О, да, Алекс, – внезапно в голосе Димитроса заметно поубавилось оптимизма. – Летим в Тоскану по приглашению родителей Марии. Мы встречались в Афинах, когда я просил ее руки у отца. Замечательные люди, кстати. Мы с ее отцом все три дня проговорили про виноградники. Мы с ним решили, что греческая свадьба будет на острове, а итальянская – в их имении. Вот подарки готовим для всех родственников, надеюсь, угодим… Родители ее, по-моему, были только рады. Не столько мне, сколько тому, что Мария выйдет замуж и, как сказал ее отец, «остепенится». А то она собиралась, с его слов, то в корпус Мира, то спасать китов, то останавливать вырубку леса в Амазонии… Слава Богу, все позади. Но все равно на сердце у меня неспокойно. До сих пор не уверен, как меня примет вся ее остальная родня. По-прежнему волнуюсь. Кто я и кто они…

– Глупости! – решительно заявил Смолев. – Вы с Марией прекрасная пара, только слепой этого не увидит. Выбросьте это из головы. Тем более, я наслышан о ваших планах. Поздравляю с возвращением фермы и виноградника в семью! У вас большие перспективы, вы с будущим тестем найдете общие темы, я уверен. Он поймет, что отдает дочь в надежные руки достойного человека.

– Это все благодаря вам, Алекс, – проникновенно сказал Димитрос. – Поверьте, мы с Марией никогда этого не забудем. Вы всегда будете желанным гостем на нашей ферме. Я планирую построить в долине большой дом, чтобы места хватило для всех. И для вас там всегда будет комната с чудесным видом на долину и виноградник.

– Это замечательно, спасибо большое. У меня будет к вам и к Ирини серьезный разговор, но события заставляют отложить его, как минимум, на день. А сегодня вечером мне может понадобиться ваша помощь, мой друг. Необходимо довести расследование с нападением на Костаса до конца. Поэтому я и хотел с вами все обсудить.

– Все, что угодно, Алекс, – с готовностью согласился молодой грек. – Что нужно делать?

Смолев выглянул в коридор, плотно закрыл дверь и запер ее на ключ. Потом повернулся к Димитросу и сказал:

– Слушайте внимательно и запоминайте, мой друг. Мы поступим следующим образом…

Через час на верхней террасе виллы «Афродита» за праздничным столом стали собираться все гости отеля на приветственный ужин. Уже играла музыка, и под веселый смех присутствующих кувшины с домашним вином пустели на глазах, когда Алекс присоединился к участникам празднества.

– Ну, наконец-то, Алекс, бога ради, где вы пропадали? – радостно кинулись к нему Джеймс и Лили Бэрроу. – Мы вас обыскались!

Англичане искренне обрадовались Смолеву, как старому приятелю. Лили поцеловала Смолева в щеку, а Джеймс долго и восторженно тряс ему руку.

– Летал в Афины, – наливая себе в бокал белого вина и улыбаясь английской паре, объяснил Смолев. – Вызвали по неотложным делам в Афинский Университет. Вы же знаете, Джеймс, как много усилий порой тратится на то, чтобы найти взаимопонимание с научным сообществом!

Молодой археолог, делавший в этот момент большой глоток вина, едва не поперхнулся. Лили весело рассмеялась, понимая, что сейчас за этим последует.

– Вы мне об этом говорите! – с негодованием подхватил он, расплескивая вино из бокала от возбуждения. – Нет ничего более консервативного, более упрямого, более занудного и бюрократичного, чем это собрание британских ученых остолопов! О, Алекс, я годами бьюсь, чтобы доказать совершенно очевидные истины, но у меня постоянное ощущение, будто я разговариваю со стеной! Кстати, Алекс, а вы по какой теме проводите исследования?

– По очень близкой, дорогой Джеймс, – снова улыбнулся археологу Смолев. – История натуральной философии в средние века.

– Потрясающе, потрясающе! – после небольшой паузы, за время которой он, видимо, успел оценить всю глубину и перспективность темы, восторженно воскликнул археолог. – Какое направление! Какие открываются горизонты! Кстати, дорогая, мы с кем-то сегодня уже говорили на тему средневековья… Кто-то из приезжих, сегодня заселился. Имени я не запомнил. Француз! – с сожалением и, словно извиняясь, пожал он плечами, снова слегка расплескав содержимое бокала.

– Дорогой, не налегай так на вино, впереди еще весь ужин! – предостерегла его Лили.

– И поверь, я жду его с нетерпением! – немедленно отреагировал Джеймс. – Я пощусь с самого обеда! Можно сказать, что я чертовски, просто невыносимо голоден! Еще немного, и я, пожалуй, съем тебя живьем, если меня сейчас же не накормят!

– Он неисправим, не знаю, чем я буду его кормить, когда мы вернемся домой. Слава богу, у нас впереди целый сезон раскопок, – сказала Лили Алексу, качая головой. – Мы очень вас ждали, Алекс: на следующей неделе у нас запланированы подводные археологические работы. Мы бы очень хотели, чтобы вы к нам присоединились. Джеймс утверждает, что в этом районе затонул римский корабль, на котором был ценный груз. Присоединяйтесь, мы будем очень рады!

– С удовольствием, Лили, тем более что я вам уже обещал. – Алекс обвел взглядом террасу, наполненную оживленно беседующими гостями. – Скажите, а кто здесь присутствует из новых гостей? Помогите мне разобраться: меня не было пару дней, и я еще не всех успел узнать.

– Конечно, Алекс, я буду только рада, – ответила Лили, взяв Алекса крепко под руку и собираясь предупредить супруга.

Но не успели в этот момент официантки вынести из кухни и расставить на столе горячие закуски, включавшие мусаку и столь любимые археологом сувлаки из молодой ягнятины, как Джеймс был уже там, энергично накладывая закуски в три тарелки одновременно. По выражению его лица было понятно, что из всех научных задач на свете в этот момент его влечет лишь одна – гастрономическая, и только ее решению он готов отдаться целиком и полностью.