Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах (страница 38)
– Алекс занимается историей натуральной философии в средние века, – опередила Смолева Лили. – Это, видимо, настолько загадочная тема, что даже Джеймс на целую минуту забыл про вино, пытаясь понять, о чем речь.
– Джеймс никогда не забывает про вино, тем более, если оно сопровождается столь восхитительными закусками, – раздался за спиной веселый голос ее мужа-археолога. – Дорогая, сколько раз тебе говорить, в присутствии других мужчин жена должна вспоминать о муже, как о покойнике: или хорошо – или ничего!
Компания весело рассмеялась, даже суровый Бьорнсон слегка улыбнулся.
– Лили совершенно права, – подтвердил Алекс. – Я занимаюсь некоторыми аспектами натуральной философии как науки, что развивалась в Европе в средние века и на Ближнем востоке. Сейчас с афинскими коллегами мы анализируем ряд событий, что имели место и в Греции. Это очень широкая тема, в настоящее время я лишь собираю материал. Говорить о выводах пока преждевременно. Так что я скорее дрейфую по течению, месье Мартен, чем борюсь с ветром.
– Тема грандиозная, – покачал головой месье Мартен и энергично потер пухлые ручки. – На научные изыскания могут уйти долгие годы, знаю по себе. Но, похоже, что голодать нам точно не придется.
В этот момент повара под аплодисменты присутствующих внесли вертел с барашком.
– Предлагаю последовать примеру вашего ненасытного супруга, Лили, – рассмеялся француз, – и переместиться ближе к столу, а там мы совместим нашу интереснейшую беседу с щедрыми плодами островного гостеприимства.
Джеймс Бэрроу и в самом деле успел незаметно покинуть компанию и одним из первых получил внушительную порцию баранины из рук самой Ирини. Он махнул рукой остальным, приглашая к нему присоединиться.
Наслаждаясь барашком-патудо, Алекс продолжал рассматривать присутствующих на террасе.
Вот парочка греческих старичков с небольшим запозданием сели за стол, и Ирини с Димитросом, проявляя к гостям уважение, лично накрыли перед ними пространство, уставив свежие салфетки множеством блюд с закусками. Димитрос принес для них кувшин с домашним вином и разлил его по бокалам. Старики что-то долго говорили Димитросу по-гречески, он улыбался и кивал. Из кухни вышла Мария, помогавшая Ирини по хозяйству, застенчиво подошла к Димитросу. Старики что-то сказали ей, она смущенно заулыбалась и наклонилась к грекам. Те расцеловали молодую жену Димитроса в обе щеки. Эта пара отпадает.
Итальянская семья в лице Луизы и Фабрицио не смогла удержать восхищенных восклицаний при виде барашка-патудо и теперь старательно поглощала нежное и сочное, пахнущее дымком мясо. Видимо, на вилле «Афродита» у них проблем с питанием не будет, подумал Алекс. Впрочем, не будет и других, если Фабрицио будет держать себя в руках. Лишь Агата смотрела на баранину какое-то время с недоверием. Затем ей в голову пришла идея, она сложила под столом куски мяса на сложенную вдвое бумажную салфетку и куда-то исчезла. Родители не заметили ничего.
Ну вот, у Бьянки тоже сегодня будет праздник, догадался Алекс.
Что до итальянцев – нет, это не они. Все интересы Фабрицио написаны у него на лице.
Двое сыроделов из Сардинии молча работали челюстями, не забывая подливать себе вино из кувшинов. В выражении их лиц за последние полчаса ровным счетом ничего не поменялось, оно по-прежнему оставалось хмурым и даже угрюмым, только их мощные загривки покраснели от выпитого.
Вот эти ребятки мне определенно не нравятся, подумал Алекс. Слишком характерный типаж. Маскировка так себе. С другой стороны – слишком просто. А ты ищешь сложных решений? Как говорил Шарапов Жеглову: «Да брось ты, Глеб, что они, в самом деле, шпионы, что ли? Нормальные бандиты, уголовники». Вот они и сидят, исподлобья за тобой и наблюдают.
Два «модных парижских архитектора» по-прежнему щебетали между собой на французском, поклевывая из тарелок оливки и хрустя овощами, нарезанными в соломку. На дымящуюся баранину, что гордо поставила перед ними официантка, они взглянули с ужасом и омерзением и, перейдя на ломаный английский, попытались объяснить официантке, что они вегетарианцы. Та, не понимая ровным счетом ничего, им кивала и мило улыбалась. Только после того, как Лоран схватился за сердце, а Бернар изобразил, надо отдать ему должное, вполне правдоподобно, рвотные позывы – до официантки дошло, что здесь что-то не так, и она унеслась на кухню.
Из кухни примчалась старшая официантка и, разобравшись в чем дело, перенесла блюдо с бараниной от них подальше, поставив перед бедолагами огромную чашу с виноградом трех разных сортов.
Видимо, в силу слабого знания французского языка парижанам никто не объяснил, что такое патудо. Хорошо, они еще не знают рецепта, усмехнулся Алекс. Рассматривать всерьез этих клоунов было бы совсем нелепо.
К компании профессора из Сорбонны, Лили, Бьорнсона и Алекса присоединились и Димитрос с Марией. Тема оживленной беседы перешла на Тоскану, ее виноградники и прекрасные итальянские вина.
Алекс, воспользовавшись изменением состава, незаметно отошел чуть в сторону и набрал с мобильного номер на стойке администратора.
– Катерина! – едва он успел произнести в трубку, как его перебили радостным криком.
– Босс, как удачно, что вы позвонили, а я хотела уже бежать к вам! Ваша книга нашлась! – горничная так искренне радовалась, что сердиться на нее было невозможно.
– Прекрасно. Где и как?
– Я увидела, как ее листает маленькая Агата, сидя на ступеньках. Она рассматривала цветные картинки. Когда я ее спросила, что это за книга и где она ее взяла, она сказала мне, что ей дал ее почитать дядя. Описать она его не смогла. Сказала только – высокий.
– Ясно, Катерина. Убери книгу в сейф. Я позже ее заберу. Когда ты сменяешься? Утром? Значит так: я тебя сегодня отпускаю. И не радуйся так громко мне в ухо, ради всего святого, – Смолев переложил айфон к правому уху, левое уже оглохло. – Через полчаса ты оставишь свет над стойкой администратора, а сама уйдешь в госпиталь к Костасу. И не забудь вернуть второй ключ от восьмого номера в шкафчик, что висит на стене над стойкой. Все поняла? Повтори! Катерина, будь умницей, сделай так, как я тебя прошу. Все вопросы потом, – и Алекс нажал кнопку «сброса».
Он повернулся к компании. Там продолжалось веселье.
Голова Бьорнсона заметно возвышалась над остальными гостями.
Что же, будем играть до конца. Смолев вернулся в круг и, улучив момент, поймал взгляд Димитроса и демонстративно потер пальцем шрам на левом виске.
– Кстати, Алекс, – немедленно отреагировал молодой грек. – Вы говорили мне, что расследование по делу о нападении на Костаса практически завершено. Когда мы узнаем результаты?
– Да, кстати, – поддержали хозяина виллы Джеймс и Лили, – нам всем хотелось бы знать, кто стрелял в этого бедолагу!
– Это очень любопытно, – повернулся к Алексу профессор Сорбонны. – Просветите нас, месье Смолев!
Немногословный скандинав присоединился к компании молчаливым кивком.
– Думаю, что завтра, – заверил всех присутствующих Смолев. – Осталось выяснить совсем немного. Я с минуты на минуту жду сообщения от своих коллег из Интерпола. Оно немедленно прольет свет на всех, кто замешан в этой истории. А дальше – дело техники, инспектор уголовной полиции Антонидис ждет только моего сигнала, чтобы задержать виновных. А сейчас я вынужден вас покинуть, друзья, мне необходимо поработать с документами, прошу меня простить! – сказал Алекс и под расстроенные возгласы друзей покинул террасу, отправившись к себе в номер.
В номере он запер дверь на ключ, сел за стол и положил перед собой айфон.
Подумав, он написал Димитросу короткое сообщение, состоявшее всего из одного слова: «Бьорнсон». Затем набрал на электронной панели сейфа необходимую комбинацию цифр, открыл дверцу и достал коробку, что вручил ему Виктор Манн.
Смолев аккуратно привинтил глушитель к дулу пистолета, достал два магазина, каждый на двадцать патронов и быстро снарядил их, доставая патроны из пачек длинными сильными пальцами. Один магазин он загнал в пистолет, второй положил рядом с пистолетом на стол. Надел плечевую кобуру.
В этот момент маякнул экраном айфон, поставленный в беззвучный режим. Пришла смс: «Все по-прежнему, без изменений». Смолев кивнул, уселся поудобнее и приготовился ждать столько, сколько потребуется.
Следующий час Алекс сидел за столом, время от времени читая сообщения, что присылал ему Димитрос.
Постепенно гости начали расходиться с галереи, ужин подошел к концу.
«Бэрроу ушли». Англичане жили в соседнем, десятом номере и спустя несколько минут Алекс услышал, как повернулся ключ в соседней двери – и Джеймс и Лили вошли в свой номер, дверь захлопнулась, с балкона послышались голоса и смех.
«Тосканелли ушли». Их ждал седьмой номер на противоположной от Смолева галерее.
Затем, через пятнадцать минут: «Лука и Луиджи». Это означало, что сыроделы с Сардинии покинули галерею. Их поселили в шестом.
«Французы, все». Видимо месье Мартен и его богемные соотечественники решили отправиться на отдых. Профессору из Сорбонны достался седьмой номер, а Бернару Дюбуа и Лорану Тома – девятый, на одной галерее с Алексом. Но, похоже, парочка решила прогуляться: на галерее по-прежнему была тишина.
И, наконец, еще через десять минут пришло сообщение: «Бьорнсон. Пошел за ним».