Сергей Измайлов – Данилов. Тульский мастер 3 (страница 12)

Галя, кажется, не обиделся. Он послушно забрался внутрь и затих. Я накрыл ящик мешковиной, оставив небольшую щель для воздуха, хотя воздух ему и был без надобности, но привычка дело такое.

Зато вечером в кузнице начиналось настоящее представление.

Стоило мне снять мешковину и открыть ящик, как Галя выбирался наружу и начинал своё патрулирование. Мерным шагом, не быстро, но неуклонно он обходил помещение по периметру, заглядывая во все углы, останавливаясь у дверей, прислушиваясь, вернее, делая вид, что прислушивается, к ночным звукам.

Моня сначала отнёсся к нему с подозрением. Ещё бы, какая-то глиняная скотина шастает по его территории. Но уже через пару дней они как-то поладили и даже играли. Вернее, играл Моня. Он носился вокруг Гали кругами, заливисто лаял, пытался подначить того, но голем оставался невозмутим. У него были другие задачи.

Я сидел на лавке, пил чай и наблюдал за этой парой.

— Гриш, ты только посмотри, — кивнул я на Галю, который замер у окна, подсвечивая улицу голубоватым сиянием. — Не спит, не ест, не устаёт. И не боится. А даже если в него кто стрельнёт или топором ударит, ему хоть бы хны.

— А какой-то особой пищи ваше детище требует? — осторожно поинтересовался Гришка.

— Требует, — кивнул я. — Но нечасто. И не так, чтоб сложно, но мне придётся периодически подпитывать его и, ясное дело, не колбасой или щами.

Я посмотрел на тёмные переулки за окном, где мог прятаться кто угодно: от пьяных головорезов Хромого до профессиональных «гостей» с дорогими папиросами. Теперь они не застанут нас врасплох. Теперь у нас есть Галя.

“Добро пожаловать теперь к нам в гости, господа хорошие, — мысленно усмехнулся я. — Только предупреждаю заранее: экскурсии не проводятся, сувениры не выдаются, а обратно могут вернуться не все”.

Я допил чай, потрепал Моню за ухом и отправился домой. Только ночи у меня были не заняты и относительно спокойны.

Глава 6

Утро, встретившее меня не тёплыми солнечными лучами, а противной и мелкой моросью, постепенно «исправлялось». И теперь туман стелился по булыжной мостовой, съедая очертания домов и делая привычный город зыбким и чужим.

Я сидел на облучке телеги, рядом с Гришкой, в который раз за последний час прокручивая в голове план на сегодня. Ярмарка «Город мастеров» была не просто базаром, куда съезжается вся Тульская губерния. Это была витрина, смотр для каждого мастерового, где репутация (а с ней и доход) могли как резко подскочить, так и разбиться вдребезги.

Площадь перед собором предстала перед нами во всей своей многоликой красе, едва мы миновали арку Старых торговых рядов. Она не просто шумела, а именно что гудела, как растревоженный улей, куда засунули палку.

Ряды сколоченных наспех, но крепких дощатых лавок и палаток тянулись вдоль соборной ограды, забирали влево, к реке, и уходили вправо, теряясь в переулках. Над всем этим великолепием стоял пар, смешанный с запахами, от которых у нормального человека голова могла пойти кругом, а у голодного заставить броситься к ближайшей лавке с продуктами.

Мелькали праздничные платки, картузы, котелки, форменные фуражки приказчиков. Где-то надсадно кричал зазывала, расхваливая глиняные свистульки: «Купи птичку-свиристель, будет светлым новый день!». Рядом, перекрывая его, зычный бас завлекал к оружейникам: «Стволы тульские ладные, на всю Россию знатные!»

Мы пробирались в кузнечный ряд. Гришка правил лошадью с таким видом, будто всю жизнь только и делал, что возил товар по ярмаркам. Парни: Митька, Женька и Сиплый, сидели сзади на ящиках с товаром, тихо переругиваясь и пытаясь разглядеть знакомые лица в толпе.

Наш стенд нашли сразу. Столяра, как и обещал Гришка, постарались на славу. Да и место оказалось на удивление бойким, аккурат на пересечении двух проходов. Соседями справа оказались старики-кузнецы из Заречья, разложившие топоры и подковы, а слева стоял бойкий парень с самоварами, начищенными до такой степени, что в них, как в зеркало, глядеться можно было.

— Ну, Алексей Митрофанович, как вам? — Гришка спрыгнул с облучка и с гордостью обвёл рукой строение, над которым и они с ребятами корпели последние дни. — Не стыдно будет перед людьми?

Я оглядел стенд. И правда, ладно сколотили. Высокий, чуть наклонный прилавок из свежих досок, пахнущих смолой. За ним стояли удобные стеллажи, где ребята разложили коробки с нашими изделиями. По центру находилась хитроумная вращающаяся конструкция, придуманная Митькой: на ней были закреплены петли, задвижки, небольшие замки. Подходи, крути, смотри с любой стороны. С краю поставили основательный верстак с тисками, в круг разложили необходимый инструмент, но не для красоты, а для дела. Если потребуется показать, отремонтировать или подогнать что, всё будет под рукой.

— Достойно, Григорий. — Я хлопнул его по плечу. — С такими хоромами не только торговать, самого генерал-губернатора встречать можно.

Я отошёл в сторону, чтобы оценить общую картину. Народ прибывал. Уже не одинокие прохожие гуляли по рядам, а целые семьи, компании, солидные купцы с приказчиками. Кто-то уже торговался у гончаров, кто-то примерял сапоги у сапожников.

Наш стенд постепенно обрастал любопытными. Сначала подходили просто поглазеть, потом появились и те, кто задавал вопросы. Я встал за прилавок, приготовившись к бесконечному повторению одного и того же.

Мужик в картузе, с окладистой бородой, долго вертел в руках замок с секретом.

— И что ж, никак не вскроешь, говоришь?

— Попробуйте, — усмехнулся я. — Если откроете без ключа, замок ваш даром.

Мужик хмыкнул, поковырялся, даже ножиком попытался поддеть язычок, но всё было бесполезно.

— Хитро. — Сказал он, качая головой. — Ну а цена, поди, ещё хитрее?

— Цена обычная, — я назвал ему отнюдь не сногсшибательную цифру. — Просто работаем качественно, да и лишнего не берём.

Мужик отошёл, но вернулся с ещё одним, и они уже вдвоём принялись с интересом рассматривать наш ассортимент.

Я отвечал на вопросы, показывал, как работает тот или иной механизм, давал подержать в руках инструмент. Рядом крутился Митька, подавал образцы, сверкал глазами, гордый, что стоит у такого важного дела. Гришка, надев свой лучший фартук с эмблемой «Молот и шестерня», стоял чуть поодаль и зорко следил за порядком, готовый в любую минуту прийти на помощь.

Публика глазела, цокала языками, но пока не спешила ничего у нас заказывать. Да мы и не торопили. Цель на сегодня была скорее не сорвать куш, а запомниться. Чтобы человек, которому понадобится надёжная вещь, вспомнил: «А был там, в кузнечном ряду, молодой мастер с чудными замками. Говорят, вот его вещи точно на века». Сарафанное радио, оно подороже любой рекламы.

К полудню солнце наконец-то пробило пелену облаков, и ярмарка заиграла совсем иными красками. Засверкали начищенные бока самоваров, заблестели клинки у оружейников, заискрились разноцветные платки и ленты.

Я стоял за прилавком, ощущая, как в груди разливается странное, давно забытое чувство. Не просто удовлетворение от проделанной работы, а что-то большее. Я был частью этого пёстрого, шумного, пахнущего тысячей запахов мира. Я не прятался, не выжидал, а строил свою жизнь сам, кирпичик за кирпичиком. И сегодняшний день был аккурат одним из таких кирпичиков.

Краем глаза я следил за толпой. Где-то там, среди этого людского моря, мелькнуло знакомое лицо... Но я отогнал мысль, показалось, наверное. Однако за работой я и правда не оставляю времени на личное.

Я как раз объяснял какому-то бородатому мастеровому, почему наш кронштейн выдержит тройную нагрузку, когда краем глаза уловил в толпе движение, которое заставило сердце пропустить удар.

К нашему стенду приближалась группа. Впереди, чуть рассекая людской поток тяжёлой, уверенной походкой, шёл дородный мужчина в дорогом сюртуке тонкого сукна, с тростью из морёного дуба с серебряным набалдашником. Лицо холёное, с аккуратно подстриженной бородкой, глаза умные, цепкие, аккурат из тех, что привыкли оценивать всё вокруг как товар. Купец первой гильдии, без сомнения. А рядом с ним... Анна.

Она была в светлом платье с кружевной отделкой, в изящной шляпке с широкими полями, из-под которой выбивался локон волос. Она держалась с достоинством, но я заметил, как её пальцы чуть сжали ридикюль от волнения. Наши взгляды встретились на секунду, и в этом мгновении промелькнула искра, но она тут же отвела свои глаза, соблюдая приличия.

Я запнулся на полуслове. Бородатый мастеровой удивлённо крякнул:

— Молодой человек, вы чего замолкли? Я ж не понял ничего про закалку.

— Простите, сударь, — я мотнул головой. — Давайте я потом объясню подробнее. Видите ли, сейчас немного занят.

Мужик хмыкнул, но отошёл, бросив взгляд на подходящую компанию.

Группа остановилась у стенда. Купец окинул взглядом наши изделия, но не бегло, а внимательно, по-хозяйски. Анна стояла чуть позади, и я поймал себя на том, что безотрывно смотрю на неё. Пришлось сделать усилие, чтобы перевести взгляд на её… отца?

— Чем могу служить, господа? — начал я официально, но тут Анна чуть заметно улыбнулась, и я сбился и слегка кивнул ей.

Она ответила лёгким наклоном головы, но не проронила ни слова. Купец же мгновенно уловил этот наш обмен взглядами. Он резко повернулся к дочери, приподняв вверх бровь: