Сергей Измайлов – Данилов. Тульский мастер 3 (страница 10)

Похоже, ремонт во флигеле, это тот самый случай, когда знакомства и бартер пригодятся как никогда. Завтра же поговорю с Григорием. Пусть ищет своих столяров, плотников, кого там ещё нужно. Если они и правда такие мастера, как он хвалится, то флигель заиграет новой жизнью даже быстрее, чем я думал.

Глава 5

Следующие несколько дней слились для меня в единый вихрь событий, где одно мгновение сменяло другое с головокружительной скоростью. Дни и ночи переплетались, словно нити в сложном узоре, и я уже не мог точно сказать, где заканчивается один день и начинается другой. Университет, завод, кузница, и, словно самый яркий камень в этом разноцветном калейдоскопе, индивидуальные занятия с профессором Вольским.

Я поднимался с постели ещё затемно, а засыпал далеко за полночь, измученный и выжатый как лимон. И единственным неизменным оставалось то гнетущее чувство, что я успеваю лишь половину из намеченного.

— Кто бы мог подумать, — думал я про себя с горькой иронией, — что быть реинкарнированным магом в новом мире, это тот ещё тяжкий труд. Просто я жадный до жизни, хочу всё и сразу, да ещё как можно быстрее.

В университете я, к своему полнейшему разочарованию, получал ничтожно мало новой информации. Преподаватели монотонно читали лекции о вещах, которые я изучил ещё в прошлой жизни, да у отца в усадьбе времени зря не терял. Сидя на галёрке, я делал вид, что конспектирую, а сам в уме прокручивал чертежи будущего голема и схемы эфирных резонаторов, фиксируя важные моменты в тетради вместо лекции.

— Скорей бы следующий курс, что ли, — бормотал я себе под нос, ловя на себе недоуменные взгляды соседей по аудитории.

Посещаемость моя, впрочем, оставляла желать лучшего, и напоминание на плакате у входа о конкурсе на лучшее изобретение не давало расслабиться. Нужно было что-то срочно придумывать, чтобы не вылететь за прогулы, но времени на это катастрофически не хватало.

Зато, в отличие от университетских учителей, профессор Вольский загружал меня по полной программе, и его индивидуальные занятия стали глотком свежего воздуха в душном мире академической рутины. В его лаборатории, заставленной причудливыми приборами и мерцающими кристаллами, он с горящими глазами объяснял тонкости эфирных взаимодействий.

— Поразительно, Алексей! — восклицал он, потирая руки, когда у меня получалось особенно сложное задание. — Вы схватываете на лету то, на что моим лучшим студентам требуются недели, а то и месяцы!

Профессор, казалось, был искренне изумлён моими успехами. В последнее время я его просто не узнавал, он радовался моим победам как ребёнок, вскакивал, хлопал в ладоши и требовал повторить эксперимент, чтобы убедиться, что ему не померещилось. Никогда бы не подумал за ним такого.

“Эх, если бы встретить такого наставника раньше, - глядя на него, думал я. — Сколько времени потеряно впустую”.

Но, как говорится, нет худа без добра, и я теперь наверстывал упущенное семимильными шагами. Выкроить свободный вечер для Анны было абсолютно невозможно. Но, как оказалось, проводить время вместе можно не только по вечерам.

Совместные перерывы и, главное, обеды давали нам возможность хотя бы ненадолго побыть вдвоём. Мы сидели в университетской столовой, пили свежесваренный кофе из буфета и говорили обо всём на свете: о книгах, преподавателях, студенческих сплетнях.

Она смеялась моим шуткам, а я ловил себя на мысли, что могу смотреть на неё бесконечно долго. В эти моменты усталость отступала, словно её и не было.

Я пока не рассказывал ей всей правды, вернее, она не знала никакой правды. Не из-за недоверия, наоборот, мне казалось, что мы знакомы уже целую вечность, и я доверял Анне больше, чем многим, кого знал годами прежде. Просто такую историю не расскажешь между чаем и пирожком: «Здравствуй, я из другого мира, там погиб, но возродился тут. Ах да, и ещё у меня есть магические способности».

Анна чувствовала, что я что-то скрываю, но не настаивала, поэтому серьёзный разговор я решил отложить до лучших времён. Вот только когда они наступят, я не имел ни малейшего представления.

В один из дней, выходя от Вольского после изнурительного, но невероятно продуктивного занятия, я буквально столкнулся в дверях с Елизаветой Романовой. Мы едва не сшибли друг друга с ног.

Подняв глаза, я замер. Та самая поразительная девушка с первого посещения лаборатории. Кстати, на семинары Вольского я больше не ходил, профессор сам сказал, что для меня это пустая трата времени.

— Ты уже перерос этот уровень, Алексей, — заявил он с довольной улыбкой. — Приходи теперь индивидуально.

Анну это известие немало удивило. Она не понимала, чем я заслужил такое особое отношение, но я не мог раскрыть ей правду, во всяком случае, не сейчас.

И вот теперь Лиза снова стояла передо мной, и мир словно потерял краски, сосредоточившись только на ней. Её тёмно-синие глаза с металлическим отливом смотрели на меня с какой-то особенной поволокой, и я чувствовал, как внутри разливается странное томление, хотя я уже решил для себя, что нет смысла к ней стремиться.

— Алексей, — произнесла она низким, бархатистым голосом, от которого у меня едва не подкосились ноги, чёртов молодой организм, напичканный гормонами под завязку.

Я открыл рот, чтобы ответить, но не смог выдавить ни слова, так и стоял как вкопанный, не в силах отвести от неё взгляд. Сердце колотилось с такой силой, будто готово было выскочить из груди. В ушах шумела кровь, а мысли спутались в клубок. В какой-то момент от своей реакции даже самому неприятно стало.

— Алексей? — повторила она, чуть склонив голову набок, казалось глядя в саму мою душу.

В этот момент время словно остановилось. Весь мир вокруг растворился, оставив только её завораживающий образ и я уже не в силах был сопротивляться, но всё же сжал волю в кулак и медленно глубоко вдохнул.

Внезапно резкий голос Вольского разорвал эти оковы наваждения.

— Елизавета! — профессор окликнул её из глубины лаборатории. — Прекращай!

Словно ушат ледяной воды окатил меня с головы до ног. Наваждение рассеялось, оставив после себя лёгкое головокружение и странную пустоту в груди.

— Что происходит? — невольно вырвалось у меня.

Вольский усмехнулся и жестом поманил нас обоих к себе.

— Подойдите-ка сюда, — произнёс он тоном, не терпящим возражений.

Мы приблизились. Елизавета встала рядом, и я с удивлением заметил, что теперь, когда её взгляд больше не держал меня в плену, я могу смотреть на неё совершенно спокойно. Да, она была красива, это несомненно. Но то сверхъестественное притяжение исчезло без следа.

— Елизавета, знакомься, Алексей, — начал Вольский, внимательно наблюдая за нашей реакцией.

— Мы уже встречались, — спокойно ответила она, и на этот раз её голос не вызвал во мне прежнего трепета. — Ещё на первом семинаре.

— И всё же, — профессор указал на меня рукой, — Алексей теперь входит в нашу избранную группу одарённых.

Елизавета бросила на меня удивлённый взгляд, а я позволил себе лёгкую победную улыбку.

— У Елизаветы тоже есть дар, — продолжил Вольский, — но совершенно иного рода, ментального характера. Вы, Алексей, несомненно, ощутили его действие на себе. Прошу прощения, молодой человек, что не предупредил вас заранее. Иногда она делает это неосознанно, особенно когда замечает что-то… особенное.

Профессор хитро посмотрел на Лизу, и та слегка покраснела, но промолчала, опустив глаза.

Я быстро попрощался и буквально вылетел из лаборатории. В голове крутились обрывки мыслей, эмоций и новых вопросов.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — думал я, стремительно спускаясь по лестнице. — Так вот в чём дело! Не моя взбалмошная натура, не внезапная страсть с первого взгляда, а самый настоящий ментальный дар. Как я воздействую на структуру материалов, так она воздействует на струны человеческой души. Или не души? Скорее, тела? Впрочем, сейчас это не столь важно.

Осознание истинной причины моего странного состояния принесло облегчение, но одновременно и тревогу.

— Нужно будет расспросить Бежицкого, — решил я, выходя на улицу и жадно вдыхая свежий вечерний воздух. — Может, существует какое-то противоядие от подобных ментальных воздействий? Наверняка у него найдётся трактат и на этот случай.

Я представил себе библиотеку Аристарха, заваленную древними фолиантами, и невольно улыбнулся. Уж кто-кто, а этот старый книжник точно должен знать, как защитить разум от постороннего вмешательства.

А пока… Калейдоскоп событий не ждал.

***

Несмотря на бешеный график, я выкраивал время для кузницы с упорством, достойным лучшего применения. Каждый день, даже если на час, я забегал в Собачий переулок, чтобы проверить, как идут дела, перекинуться парой фраз с Гришкой, потрепать Моню за ухом и просто вдохнуть этот ни с чем не сравнимый запах, эту смесь металла, угля и вдохновения.

В один из таких дней, когда за окном моросил нудный осенний дождь, а в кузнице было тепло и уютно от разогретого горна, я решил уделить внимание продукции, которую мы планировали представить на ярмарке.

— Гриш, а где наши заготовки? — спросил я, скидывая промокшее пальто на деревянную лавку.

— Так вон, на верстаке, — кивнул он в угол. — Всё как вы велели: замки, петли, задвижки. По три десятка каждого вида. Мастера работали не покладая рук. Ну и отдельно, конечно, топоры, как и велено, всех мастей. Только сегодня насадил, кстати, топорища тех самых ребят.