Сергей Измайлов – Данилов. Тульский мастер 3 (страница 9)

— А можно настроить несколько кристаллов? — озвучил я пронзившую меня мысль. — Чтобы они работали в связке?

— Можно. — Вольский довольно улыбнулся. — И даже нужно. Опытные маги так и делают: один кристалл служит для быстрой подпитки, другой отложен для сложных ритуалов, третий, вообще, как аварийный резерв. Но это уже следующий уровень. К слову, потому они и любят предметы, инкрустированные каменьями. Так легче, не привлекая особого к себе внимания, иметь под рукой достаточный запас магических сил. Теперь попробуйте сформировать связь. Представьте, что кристалл не отдельный предмет, а продолжение вас. Что он становится частью вашего тела, вашим дополнительным органом.

Я закрыл глаза плотнее, углубляя концентрацию. В воображении кристалл сливался с моей рукой, его грани растворялись, а энергия текла уже не в него, а через него, как кровь по сосудам.

Внезапно я ощутил щелчок, будто замкнулась невидимая цепь. Кристалл дрогнул в ладони, и я почувствовал странное единство.

— Получилось, — выдохнул я, не открывая глаз. — Я чувствую его как часть себя.

— Отлично, — в голосе профессора прозвучало удовлетворение. — А теперь разорвите контакт, — велел Вольский. — Но не полностью. Оставьте тонкую нить связи, чтобы в любой момент вы могли снова подключиться к кристаллу.

Я мысленно ослабил поток, позволяя энергии отступить, но не обрывая нити. Кристалл перестал светиться, но я всё ещё чувствовал его присутствие, хоть и отдалённое, но всё равно явное. Это было похоже на ощущение руки, онемевшей после долгого сна: она есть, она рядом, но пока не готова действовать.

— Поражает, — задумчиво произнёс профессор. — Тогда давайте так, возьмите из того мешка в углу на несколько пригоршней глины.

Достав кусок насыщенно‑синей субстанции из указанного места, я вернулся к столу. Вольский уже разложил инструменты: тонкие медные иглы, пузырёк с лунным корнем и тот самый кристалл, что я только что наполнил своей энергией.

— Сначала подготовьте материал, — начал профессор. — Синяя глина хороша тем, что легко принимает и удерживает эфирную структуру. Разминайте её, пока не почувствуете тепло. А, хотя, вам это, пожалуй, и без меня известно.

Я принялся разминать глину в ладонях. Она стала податливой, постепенно теплела, становилась мягче, словно пробуждаясь от долгого сна. В воздухе появился лёгкий аромат влажной земли и озона.

— Хорошо, — кивнул Вольский. — Теперь сделайте углубление в центре. Сюда мы поместим кристалл. Но прежде…

Он взял медную иглу, окунул её в настойку лунного корня и аккуратно прочертил на поверхности глины сложный узор, некое переплетение спиралей и ромбов.

— Это схема резонатора. Она поможет кристаллу закрепиться в структуре материала. — пояснил профессор. — А теперь ваш ход.

Я положил кристалл в углубление. Он тут же засветился чуть ярче, словно узнал «свой» материал.

— Соединяйте, — скомандовал профессор. — Представьте, как энергия из кристалла растекается по глине, как нити прорастают в её структуру.

Я закрыл глаза, сосредоточился. Увидел внутренним взором, как золотистое свечение из ядра тянется к кристаллу, а уже оттуда тонкими ручейками проникает в глину. Сначала было небольшое сопротивление, материал словно отталкивал чужеродную силу. Но постепенно узор, начертанный иглой, начал светиться, принимая энергию.

— Теперь закрепите связь, — голос Вольского звучал где‑то на периферии сознания. — Впечатайте свою силу и волю.

Я, насколько смог понять и сделать, произвёл указанное действие, и в тот же миг кристалл полностью погрузился в глину, а поверхность материала засветилась мягким синим светом, повторяя узор резонатора.

— Откройте глаза, — велел профессор.

Я посмотрел на свою работу. Глина теперь пульсировала ровным светом, а в её центре едва заметно мерцал кристалл, словно сердце, бьющееся в груди живого существа.

— Получилось? — прошептал я.

— Более чем, — Вольский склонился над образцом, внимательно изучая свечение. — Смотрите: энергия равномерно распределяется по структуре. Это уже не просто кусок глины с кристаллом, это зачаток автонома. Теперь вы можете…

Он не успел закончить. Глина в моей руке вдруг зашевелилась. Медленно, неуверенно, но вполне осознанно она начала менять форму, вытягиваясь, принимая очертания… кисти руки?

Я замер, боясь пошевелиться. Вольский тоже застыл, широко раскрыв глаза.

— Алексей… вы это контролируете?

Действительно, я чувствовал связь. Не просто энергетическую нить, а полноценное взаимодействие. Я мог думать за эту материю, направлять её движения.

— Да, — выдохнул я. — Я чувствую её. Как будто это моя рука, только… другая.

Я мысленно приказал материалу согнуться в кулак, и глина послушно выполнила команду. Потом разогнулась, повинуясь моему приказу.

— Невероятно, — прошептал профессор. — Вы сделали это без предварительной подготовки, с первого раза…

— Но как? — я всё ещё не мог поверить. — Почему раньше у меня не получалось?

— Потому что раньше вы пытались заставить материал жить своей силой, — пояснил Вольский. — А теперь вы дали ему собственный источник энергии, собственный «мозг». Кристалл стал сердцем, а узор его нервной системой. Это и есть настоящее искусство создания автономов.

— Големов, — машинально исправил его я, и сразу осёкся.

— Как, как? — переспросил профессор, — а ведь и правда, подходит. Как я и сам не вспомнил это мифологическое создание?

— Что дальше? — спросил я, чувствуя, как меня переполняют эмоции.

— Дальше, — улыбнулся профессор, — мы будем учиться контролировать это взаимодействие. Создавать более сложные формы, задавать чёткие команды, развивать устойчивость конструкции. И, конечно же, учиться ею управлять.

Я кивнул, всё ещё не отрывая взгляда от светящейся глины. Где‑то в глубинах разума мне уже виделся новый Феликс, повторяющий каждое моё движение волею мысли…

Профессор взглянул на часы и произнёс:

— На сегодня достаточно. Вы отлично справились, студент Данилов. Но помните: чем мощнее инструмент, тем осторожнее с ним надо обращаться. Не пытайтесь сразу заряжать десятки кристаллов, это может истощить вас быстрее, чем вы думаете.

Я кивнул, всё ещё ощущая лёгкую эйфорию от нового открытия.

— Спасибо, профессор. Это буквально… меняет всё.

— Ещё бы, — усмехнулся он. — Магия не волшебство, Алексей. Это та же научная система, и вы только что освоили один из её ключевых механизмов. Завтра продолжим. Есть ещё многое, о чём вам стоит узнать.

***

Я вышел от профессора с головой, полной новых знаний, и с непривычной лёгкостью в теле. Урок по слиянию кристалла с глиной дался легче, чем я ожидал, словно инициация распахнула какие-то внутренние двери. Но вместо того, чтобы сразу идти в дом, ноги сами свернули к флигелю. Я отпер дверь, и она поддалась с протяжным стоном. В этот раз я мог за это уже не переживать.

Внутри было всё также порушено и уныло. Лунный свет пробивался сквозь мутные стёкла, рисуя на полу бледные прямоугольники. Я прошёлся по комнатам, мысленно прикидывая, что где разместить. Вот здесь будет мастерская, тут — жилая комната, а вон тот угол хорошо бы приспособить под кладовую. Ноги сами остановились у стены, за которой, как я помнил, скрывалась лестница в подвал.

— Эту стену не трогать, — сказал я вслух. — Зарубка в памяти номер один.

Потом подошёл к камину и нащупал пальцами ту самую кнопку, скрытый механизм, открывающий потайной ход.

— И это лучше не трогать, — добавил я. — Зарубка номер два.

Света от луны было катастрофически мало. Я уже собрался уходить, чтобы вернуться завтра при свете дня, как вдруг взгляд упал на небольшой столик в углу. На нём стояла лампа, простая, керосиновая, с закопчённым стеклом. Та самая, которую я оставил здесь при первом визите и забыл забрать.

Я чиркнул спичкой, поднёс к фитилю. Огонёк занялся не сразу, пару раз погас, но потом разгорелся ровным тёплым светом. Лампа осветила комнату мягко и уютно, и я вдруг почувствовал странный импульс: “Спуститься в подвал”.

Не раздумывая, я подошёл к камину, нажал на кнопку, и потайная дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая тёмный зев лестницы. Лампа отбрасывала пляшущие тени на каменные стены, и в этом свете лаборатория прадеда Тани казалась ещё более загадочной, чем в прошлый визит.

Я спустился, и поднял лампу повыше, оглядываясь. Столы с приборами, полки с книгами, в углу стеллажи. И вдруг я почувствовал то самое знакомое ощущение, которое испытывал в лаборатории Вольского. Лёгкое покалывание в кончиках пальцев, едва уловимая вибрация в воздухе, словно здесь, в этом старом подвале, кто-то невидимый держит руку на пульсе.

Я замер, прислушиваясь к себе. Да, так и есть, здесь также присутствовал узел силы, пусть и не такой мощный, что у Вольского.

Я открыл глаза и усмехнулся.

— Вот это подарок.

Я снова обвёл взглядом лабораторию. Теперь это место становилось ещё важнее для меня, и чем быстрее я сюда перееду, тем лучше.

Я уже направился к лестнице, как вдруг вспомнил Гришкины слова, сказанные им в кузнице: «У меня столяры знакомые, мастера — закачаешься. Они нам стенд с витриной за два дня сколотят…»

Я остановился, и улыбнулся своим мыслям.

— Что там Гриша говорил про строителей с золотыми руками? — произнёс я вслух, мои слова гулко прозвучали в каменных сводах.