так серьезен лишь бог, —
понять их тайную близость
ворон мне и помог.
Спасибо, вещая птица!
вот, значит, нынче как:
окольными лишь путями
свет разгоняет мрак.
Великое сделав дело,
свой на мне дерзкий взгляд
попридержал чуть-чуть ворон:
был он как будто рад.
Общенье наше обоим
видно, в жилу пошло:
помог и ему я вспомнить
старое ремесло.
Взаимная благодарность
будет отныне нас
связывать: правда, надолго
или только на час?
Обе нам альтернативы
будет легко принять,
ибо друг друга сумели
мы до конца понять.
Как и феномен любой, относительна всякая святость.
Степень здесь очень важна, в какой мы над природой своей
не упраздняя ее приподняться естественно можем.
Так что кому не дано сил, чтоб подвиг духовный свершить,
но кто свершает его – каким образом, нам непонятно
в наших бывает глазах предпочтительней даже того,
кто совершенен во всем по причине природы счастливой:
то есть в ком низшего нет и кому неизвестна нужда
к высшему сердцем стремясь, себя вечно тащить из болота,
за уши больно схватив. Потому в ядовитой змее,
что, хомячка получив в своей клетке однажды стеклянной,
чтобы всего только жить – вегетариев нет среди змей —
вместо того чтобы съесть, завела с ним престранную дружбу —
так что и ныне они вместе рядышком мирно живут, —
да, в этой самой змее – справедливости ради единой —
святость должны мы признать, не копаясь в мотивах иных.
Ибо копаться в душе даже светочей самых великих
есть неоправданный риск: там найдем мы чудовищ таких,
что и в морской глубине не так часто, быть может, и встретишь.
Ну, а поскольку пример хомячка с дружелюбной змеей
не единичен отнюдь: много случаев слишком подобных! —
мир нам природы милей недоступной когорты святых.
Также балладу мою о Приятелях Двух Закадычных
коротко, но посетил вышеназванный вечный сюжет:
в мире природы – в саду под высоким раскидистым кленом
ангел с химерой нашли – не впервые ли? – общий язык.
То же сказал и Будда: человек, если он – просветленный,
выше намного голов даже самых высоких богов.
Чудная есть в этом мире страна —
родственна с раем библейским она.
Край тот блаженный зовется Таиланд:
ценностей древних надежный гарант.
Только под солнцем бродя той страны
сделался вхож я в буддийские сны
собственному вопреки существу:
не в сновидениях, а наяву.
Ласковый в людях там светится свет,
ну и привычной в них тяжести нет.
Тварей живых друг на друга набег
там заменился на Ноев ковчег:
пусть не везде, не всегда, не вполне —
но даже так чудом кажется мне.
