И там перемены схожи
со сменой ночей и дней:
людям понять это трудно,
птицам еще трудней.
Что же до саги с ковчегом,
здесь сработала честь:
ведь Ною втайне хотелось
голубя предпочесть.
Ворон и дерзок и черен,
голубь смирен и бел —
один другого от светлых
и отстранил от дел.
Хотя и по доброй воле:
ворон не против был,
и клюв совать во все дыры
пыл его поостыл.
И то сказать – побегушкой
столь непохожих сил:
то есть небесных и адских
издавна он прослыл.
И нашим и вашим спляшем:
славы большой тут нет!
для ворона оба мира —
в картах двойной валет.
Может, меж светом и тьмою
он устал выбирать —
но тогда что остается?
птицей простою стать.
Да он и сам понимает:
что от его услуг?
не враг он суетным людям,
также он им не друг.
Да, славное было время —
ворон не мог молчать,
и свой уникальный опыт
людям мнил передать.
Теперь времена другие:
мир пленил интернет —
для всех запредельных истин
он как бронежилет.
Как информацию ищут
люди ночи и дни,
так ворон в поисках пищи —
снова равны они!
И зрит на прохожих ворон
черным своим глазком,
внутреннего превосходства
не находя ни в ком.
Я этот взгляд характерный
часто в зверях встречал —
как будто вопрос в нем к людям
вечный снова звучал.
Но смертные люди не в силах
дать ответ на него —
если ж ответ невозможен,
молчать лучше всего.
Или беседа на равных —
этот мне ближе путь:
всегда поболтать стараюсь
с ними о чем-нибудь.
Люблю осторожный отклик
их на мои слова,
поскольку в нем нет и близко
нашего шутовства.
Как вещи, звери серьезны:
