Чудный в стране той есть и монастырь:
там зверь-убийца и зверь-богатырь
кашу и овощи ест не шутя —
и безобиден он, точно дитя.
Речь здесь о тигре бенгальском идет,
что меж монахов монахом живет.
Ласков, силен, полосат, бархатист —
каждый его может гладить турист,
дерзкие фотки – на смелость памфлет —
выставив тут же смеясь в интернет.
А между тем ни один человек,
если случится ему за весь век
тигра хоть раз – но в природе живой
встретить и миг пережить роковой,
не променяет такой эпизод
на монастырский его антипод.
Значит, опасность, входящая в кровь,
так же нам дорога, как и любовь:
ту иль другую навек предпочесть
выбор труднейший как был, так и есть.
Царство природы стоит за одной:
спряталсь смерть у него за спиной.
Божие царство – без смерти – в другой:
вот только мы-то в него ни ногой.
Символы мира – голубка, овца
не проникают в людские сердца.
Нас очаровывает грозный тигр:
символ в природе безжалостных игр.
Но в тонком мире заоблачных сфер
с тигром не схож разве и Люцифер?
Сходная грация, сходная мощь,
сходный инстинкт быть и вне райских рощ,
ибо в последних покой есть и свет,
непредсказуемости лишь в них нет:
пусть и страшится ее правдолюб,
жить без нее, как без соли есть суп.
Что же до сделанного ими зла,
то его доля предельно мала,
если сравнить ее с долями тех,
чей был пушистый и беленький мех.
Так незаметно, читатель и друг,
мною очерчен магический круг:
люди и звери и ангельский мир
рыцарский здесь разыграли турнир.
К счастью, никто никого не убил,
так как бессмертным и будет, и был.
Голубь господний и тигр-Люцифер —
странный дают они людям пример:
что, как к тому иль другому примкнуть
в сторону значит всего лишь шагнуть?
Но, как известно нам, на стороне
муж изменяет обычно жене.
На умном верхом дельфине,
в раковину трубя,
забыв обо всем на свете,
только мечту любя:
мечту о большой свободе,
места в которой нет
ни для людей, ни для бога,
где в синей гамме свет
морем зовется и небом,
узких где нет страстей,
в темный туннель уводящих,
мелких нет и сетей,
в быте бессмертном держащих,
