Сергей Ильин – Тонкий холод. Книга баллад (страница 48)
демиург где отец —
не лучший для нас ли самый? —
где и любви конец
прекрасней, чем у Шекспира,
главное ж, где финал
не знает привычной смерти —
море ведь как астрал —
эта прекрасная сцена
близкая нам давно:
жаль, что по повести только,
лучше бы по кино, —
она и рождает чувство:
что-то у нас не так,
а что, если взять конкретно,
мы не поймем никак,
и сколько бы с ностальгией
книгу в руки ни брать,
сцена «верхом на дельфине»
будет одолевать
все наши смыслы о жизни,
в коих искусства нет,
и будет душа стремиться
в синий проникнуть свет.
Тонкий холод
На Пасху в жилы мира входит тонкий холод:
как шок от слов врача о раковой болезни,
особенно когда душой и телом молод,
и ничего нет просто жизни нам любезней.
Подобно скальпелю, что режет без наркоза,
тот холод ткань живую мира рассекает,
и память о надрезе узком, как заноза,
нас до скончанья наших дней не покидает.
Нам кажется, что есть на этом свете вещи —
мы к ним пасхальную пронзительность относим —
что глас иных миров нам возглашают вещий,
хоть мы по слабости о том их и не просим.
Так свойствен апогей любой хорошей драме:
но дальше жизнь идет, как караван верблюжий,
нам мало что дает портрет в парадной раме,
написанный с душой рукою неуклюжей.
Сюжет надуманный там о спасеньи мира,
соединившись с линией жестокой казни,
напоминает худшие места Шекспира,
но здесь же и секрет читательской приязни!
Нам неприятно слишком гладкое искусство:
ведь жизнь и смерть сопряжены совсем не гладко,
и хочет самое глубокое в нас чувство,
чтоб неразгаданной осталась их загадка.
И как почти всегда проходят в болях роды —
намек прозрачный на финальные страданья —
так этот снег на первой зелени природы
провозглашает – не начало увяданья,
но сокровеннейшую Пасхи сердцевину:
что не в уюте человеческого быта
и даже не в любви, как ясно и кретину,
нет, – в тонком холоде вся истина сокрыта.
Так неужели же критерий самый верный
того, что истиной мы громко именуем,
в том состоит, что смысл ее для нас безмерный:
его мы не найдем, его мы не минуем?
С тех пор как в уши мира прозвучали
слова Спасителя о первенстве любви,
умножились в душе людской печали:
поскольку ту любовь как ни зови,
она обычно к людям не приходит. 
