Сергей Хрыкин – Во имя меня (страница 3)

Добравшись до угла дома, он осторожно выглянул. Перед ним открылась передняя часть дома и привязанные лошади, явно принадлежавшие незваным гостям. Животные могли поднять шум, поэтому мужчина вернулся назад, к противоположному углу. Там было крыльцо с задним входом – точнее, выходом во двор. Орэн аккуратно поднялся по ступеням, стараясь не скрипеть половицами и не шуршать выпавшим снегом.

Он потянул дверь на себя. Та легко открылась, предательски скрипнув. Мужчина замер, но приглушённые голоса в доме не смолкли. Юркнув в образовавшуюся щель, он оказался в небольшом помещении, где на полке тускло горел огарок свечи. Вокруг висела обычная крестьянская одежда и стояла обувь. Помимо входной, из прихожей вели ещё две двери. Как раз за одной из них и раздавались голоса.

Орэн бесшумно подкрался и приложил ухо к дереву. Это мало помогло – дверь была добротно сделана, чтобы не пропускать холод. Он задумался. Можно было попробовать войти через вторую дверь, но та могла вести в чулан или другое хозяйственное помещение, а его цель была здесь, за этой массивной створкой.

Мужчина взвёл арбалет, вздохнул и распахнул дверь. Он оказался в большой, хорошо освещённой комнате. В центре стоял широкий стол, за которым находились двое монахов: один вальяжно развалился на лавке, другой жадно уплетал хозяйские припасы. Ещё один их товарищ стоял поодаль с занесённым для броска ножом.

Двое сидевших уставились на ворвавшегося в растерянности. Третий не успел даже пошевельнуться. Орэн, мгновенно оценив ситуацию, разрядил в него арбалет. Того, как тряпичную куклу, откинуло в угол с пробитой головой.

Остальные двое оказались так себе вояками. Привыкли, видимо, расправляться с беспомощными крестьянами и были не готовы к отпору. А Орэн с каждым мгновением приходил в себя. На адреналине ушибы и раны уже не чувствовались. Он молниеносно скользнул через стол и ударом подошвы вогнал в рот обжоры окорок, который тот как раз собирался куснуть. Удар был такой силы, что кость прошла навылет, показавшись из затылка.

Последний мужчина попытался встать, но по комплекции даже превосходил покойного Билли. Когда остриё меча коснулось его горла, ему ничего не оставалось, как тяжко плюхнуться обратно на лавку, жалобно заскрипевшую под его тушей.

– Т-ты… кто? – только и мог выдавить он из себя.

– Вопросы буду задавать я, – холодно бросил Орэн. Бок и плечо давали о себе знать, но он не подал виду. – Что вам здесь надо было? Кто вы такие?

Ему и так было ясно, кто перед ним. Но он до конца отказывался верить, что чума, которую он когда-то искоренил, могла вернуться.

– М-мы добропорядочные служители Его, – начал заикаясь толстяк, но, привыкший за годы к власти и страху окружающих, быстро пришёл в себя. – А ты кто такой, ничтожество? Да ты знаешь, что с тобой будет, когда сюда явятся наши братья и прознают о твоих бесчинствах?

– Тсс. В последний раз: вопросы задаю я, – с металлом в голосе произнёс Орэн, лёгким движением проведя остриём по коже у самого горла мужчины. – Зачем вы пришли?

Из тонкого пореза выступила кровь. Монах ненавидяще сверкнул глазами и зло процедил:

– Аббат послал нас за девчонкой. Младшей дочерью крестьянина, что жил тут.

– Зачем она вам?

– Я не обсуждаю приказы начальства, – со злостью и презрением бросил монах.

В принципе, Орэну было всё равно. Мотивы этих святош и вся ситуация в целом не объясняли, почему он оказался здесь, откликнувшись на зов.

– Когда попадёшь в ад, передай привет одному Верховному. Скажи: «Орэн вернулся».

При этих словах глаза монаха расширились от ужаса – и Орэн вонзил клинок ему в горло. Кровь залила стену позади. Справа, со стороны улицы, послышался вскрик, звук удаляющихся шагов, а затем – ржание лошади.

Орэн выбежал наружу, но силуэт всадника уже растворялся в лесу за домом. Мужчина равнодушно проводил его взглядом, и тут его внимание привлёк указатель у дороги. В свете догорающих факелов он смог разобрать всего одно слово: Окраина.

Всё мгновенно встало на свои места. Он понял, почему это место казалось ему таким знакомым. Орэн развернулся и ворвался обратно в дом.

«История циклична», – как говаривали учёные мужи. Но почему эти циклы вертятся вокруг него? – с внезапно нахлынувшей усталостью подумал Орэн.

Он будто перенёсся в прошлое, в тот самый день, с которого начался его поход против последователей Избавителя, а заодно и всех прочих богов. В пылу той давней схватки ему не было времени оглядываться по сторонам – всё внимание поглотили противники. Теперь же перед ним открылась вся картина произошедшего здесь побоища.

Мебель была перевёрнута, лишь стол, за которым пировали убийцы, остался на своём месте. В углу комнаты Орэн нашёл два тела – женщины средних лет и молодой девушки. Над ними перед смертью надругались. Мужчина поискал, чем их прикрыть, нашёл у комода разбросанные ткани и аккуратно накрыл останки.

На одной из дверей, пригвождённый за конечности, висел мужчина средних лет. Его тело было испещрено порезами – от лёгких царапин до глубоких ран. Убийца, пронзённый арбалетным болтом, перед смертью развлекался, метая ножи в тело хозяина дома.

«Такая же судьба могла ожидать и меня в тот злополучный день, окажись я дома, а не в поле», – горько подумал Орэн, выдёргивая ножи, на которых держалось тело, и оттаскивая его к жене и дочери.

Он перешёл в следующую комнату. У стены лежало тело подростка, половина головы которого была размозжена ударом чего-то тяжёлого. Не составляло труда догадаться, что один из нападавших пустил в ход палицу. Это была спальня на две кровати. Повсюду были разбросаны мальчишеские вещи: фигурки зверей и людей, искусно вырезанные из дерева, принадлежности для учёбы. Практически всё было теперь повреждено и поломано, но ещё вчера это составляло настоящее мальчишеское богатство.

И тут мужчина нашёл параллель со своей семьёй: у хозяина дома тоже было двое сыновей. Накрывая тело одного, он прикидывал, где мог находиться второй.

Следующая комната оказалась детской для девочек. Убранство в ней было чуть богаче, чем в прошлой – что и понятно, у девочек обычно больше всякой всячины. У одной кровати лежало множество кукол и игрушечных зверушек – связанных и из соломы. Теперь большая часть была раскидана и изувечена: с оторванными конечностями или вовсе разорвана в клочья.

У другой кровати стоял небольшой столик, заваленный инструментами для ухода: расчёсками, гребнями, маленькими ножницами. Рядом валялись баночки и скляночки – разбитые и целые.

В хозяйской спальне царил такой же погром. Нападавшие перевернули всё вверх дном в поисках одной им ведомой цели. Хотя Орэн уже знал, что они искали. Точнее, кого – ту самую девочку, которая, как он надеялся, сейчас послушно ждала его в сарае, зарывшись в сено.

Подойдя к разбросанным мужским вещам, Орэн выбрал себе подходящие. Хозяин был с ним одного сложения, а тёплая одежда теперь была ему куда нужнее, чем покойнику.

Вещи он пока сложил в обеденной комнате. Тела монахов перетащил в комнату мальчиков – нужно было срочно найти старшего сына хозяина и вернуться за девочкой, пока та сама не пробралась в дом и не увидела всю эту мертвечину. Тела же её родных мужчина перенёс в хозяйскую спальню и вернулся обратно.

Орэн осмотрелся. Из большой комнаты вела ещё одна дверь – должно быть, входная. Он открыл её и оказался в сенях. Тут тоже догорала свеча, и в её свете он разглядел развешанную верхнюю одежду. Выбрав подходящую, накинул её прямо на кожанку и сменил сапоги на более тёплые. Обувь сидела как влитая.

Выйдя на улицу, он увидел пять лошадей, привязанных возле дома. У хозяина даже стойла своего не было. При виде мужчины животные забеспокоились, нервно переступая и всхрапывая. Около колодца Орэн разглядел ещё одну тёмную фигуру. Подошёл ближе. Тело уже успело остыть и покрыться инеем. На лице молодого парня, пронзённого в сердце арбалетным болтом, навсегда застыло изумление.

Орэн аккуратно оттащил его за угол дома, подальше от глаз.

Думать так было неправильно, но семье крестьянина всё же повезло больше, чем когда-то семье самого Орэна. Только жене и дочери незнакомца выпала та же участь, что и его родным.

Пора было вернуться за девочкой и попытаться хоть что-то понять в произошедшем.

Мужчина поспешил в сарай. Девочка затаилась в стоге и не выдавала себя, пока Орэн не окликнул её.

– Девочка, это я. Всё хорошо.

Ему самому стало неловко от этих пустых слов.

Для неё уже ничего не могло быть хорошо. Его самого много лет назад едва не накрыла волна безумия – и в какой-то мере накрыла, если оглянуться на всё, что он совершил после. А он был взрослым, закалённым в боях мужчиной. Мир девочки рухнет в тот миг, когда она осознает, что случилось.

Внутри стога зашуршало, и выглянуло личико его новой знакомой. Мужчина протянул руку, предлагая взяться. Девочка шустро подбежала, но, минуя ладонь, крепко вцепилась обеими руками ему в ногу, прижалась всем телом и тихонько заплакала.

– Ну же, ну всё, всё… переставай плакать, всё хорошо, – неловко поглаживая её по голове, бормотал Орэн. За столетия на Утёсе, поглощённый жаждой мести, он совсем разучился обращаться с детьми.

– Орэн, злые люди там? – девочка показала в сторону дома.

– Нет, я их прогнал. Там больше никого нет.