Сергей Гончаров – Пустынники гор кавказских (страница 6)

В доме, состоящем из одной комнаты, расположилась полуразрушенная кирпичная печь. Наташа спросила у инокини: «Матушка, как вы зимой будете отапливать дом?». Инокиня встрепенулась и обреченным голосом отвечает: «Печь наша совсем поломалась, а починить ее у нас нет ни сил, ни возможностей». Наташа, вздохнув и немного подумав, говорит: «Мы вам поможем».

Спросив благословения и простившись со старцем Лазарем и его келейницей, мы направились на стройплощадку.

Подойдя к рабочим, сидящим под деревом, которые в отсутствие своего начальника, то есть Натальи, успели расслабиться, она, поставив руки со сжатыми кулачками на пояс, говорит: «Так, хлопцы». Этих двух слов было достаточно, чтобы встали все шесть человек, но не одновременно, а в зависимости от их сложившегося в бригаде статуса. После продолжительной паузы встал и бригадир. Уставив свой взор на тех, кто еще имел неосторожность смотреть ей в глаза, она говорит: «Хлопцы, вы были у старца Лазаря?». Все переглянулись, не понимая сути вопроса. «Да бывали», – сказал один из них. «А вы видели, в каком состоянии находится его печь, а точнее, ее останки? А ведь скоро зима».

Наталья, жестикулируя руками, продолжает свою эмоциональную речь: «Старцы – это наша духовная защита и опора, чьими молитвами мы и живем. Помощь таким людям – это прямая возможность спасения, данная нам на земле. Нам должно быть стыдно, что мы избегаем этой возможности». Бригадир начал доказывать, что они присланы сюда выполнять работу по распилке леса и их контракт оканчивается через несколько дней.

Я уже знал, что все логические попытки бригады уйти от этой благой задачи обречены на провал. Вскоре речь шла уже о том, где взять печной кирпич, глину и кто будет класть саму печь.

Организовав процесс, Наташа предложила нам посетить монахиню Тихону. Мы сели в уазик, управляя которым она стала рассказывать: «Эта бригада, да и сама машина оплачена человеком Божиим, нашим благодетелем Сергием, живущим в Севастополе. Бригада из шести человек, приехавших сюда из Украины, считала, что они приехали на заработки, а оказалось все гораздо сложнее для них. Здесь святые места и то, что позволительно там в городах – непозволительно здесь. Им пришлось отучаться от матерного языка, молиться, ходить в церковь, кое-кто бросил курить. Здесь уже наблюдались чудеса исцеления от неизлечимых болезней. Все здесь не просто так, ведь любой желающий потрудиться даже во славу Божию без благословения старца Ионы не сможет оказаться здесь.

Проехав по каменистой дороге села, мы останавливаемся у калитки деревянного дома. Навстречу нам выходит инокиня Иустинья и ведет нас в дом. На жесткой досчатой кровати, облаченная в серый подрясник и апостольник, сидит монахиня Тихона, бывшая келейница патриарха Грузии Ильи II, являвшегося ранее наместником Сухумско-Абхазской епархии.

Монахиня, услышав приветливый голос Натальи и искренне обрадовавшись, улыбается.

После благословения мы расселись на поданные нам инокиней Иустиньей стулья. Наталья, передав инокине продукты, привезенные ей из Сухума, спросила: «Что еще может быть нужно? Вы скажите, привезем. Вам, матушка, благословение от старца Лазаря, он молится за нас».

«Спаси его Господи, и мы также молимся за него», – говорит матушка Тихона и неспешно начинает рассказ о том, как попала в Абхазию, как подвизалась в этих местах, какие молитвенники встречались на ее пути. Мы, затаив дыхание, слушаем ее смиренный, тихий голос. В лице этой пожилой женщины, сохранившей еще красоту былой молодости, отражается другая красота – красота духовная, связанная с миром горним.

«В то хрущевское время было очень страшно, как выйдет монах в город или село из нашей пустыни, так больше его мы и не увидим». Матушка Тихона спросила отца Иоанна Андрющенко: «Вы знали матушку Таисию?». «Да, ее убило снарядом» – ответил отец Иоанн. Монахиня продолжала: «Она была красивой женщиной и часто, пользуясь своим обаянием, вызволяла наших иноков из-под ареста. А вот доставка продуктов из города всегда ложилась на наши с Клавдией плечи, так как монашествующей братии нельзя было выходить из пустыни. Продукты и вещи в основном переносили ночами, идя тайными тропами».

В то время монастыри закрывались и к нам приходило много братии. Сколько бы мы не приносили, все равно на всех продуктов не хватало. Как сейчас помню иноков Виталия, Косьяна, Андроника и других.

Отец Серафим Романцов предсказал нам, что в нашем скиту не будет меньше семи и более восьми иноков. Так оно и было. А теперь там никого нет».

Наташа спросила: «Далеко ли находилась ваша пустынь?». «Да, очень далеко. Это от селения Азанты надо подняться на высокую гору, затем спустится к большой речке. Эта речка истекает с перевала и впадает в Амткельское озеро. Мы с сестрой Клавдией, предварительно заготовив продукты, с наших келий шли по руслу реки. Выше по течению наши пустынники встречали нас и перекладывали груз в свои рюкзаки и шли в свои горные кельи. Эта конспирация нужна была в целях безопасности от преследования властей.

Я была тогда самая молодая и отец Серафим Романцов с пустынниками вначале прогоняли меня, так как считали, что в таком возрасте я очень рискую испортить свою судьбу, потому что власти внесут меня в число неблагонадежных граждан».

Наташа сказала: «Недавно наш монах-хирург, отец Иоанн присутствовал при обретении мощей святого Серафима (Романцова), и не просто присутствовал, а сам их раскапывал. Там же присутствовал и приглашенный архиепископ и другие отцы».

Монахиня Тихона смиренно сказала: «Когда будете у святителя Серафима, поклонитесь и от меня, я молюсь за него, и вы меня не забывайте в своих святых молитвах. Много прошло времени с тех пор, много претерпели скорбей, много выдержали судов, а все надо было пережить. Теперь здесь относительно легко, а раньше отношения между братьями, сестрами и даже духовниками были очень сложными. Все хотели уединиться, все хотели славить Бога.

Кто-то донес на братию и указал место, где они подвизаются. Пришла милиция, всех арестовали, затем братия каким-то чудесным образом вернулась.

Хотя сейчас, кажется, все хорошо устроилось, но того молитвенного делания уже нету. К Богу тогда было более трогательное отношение. Все только и стремились угодить Господу. А теперь почти никого не осталось. Отец Лазарь с 1925 года рождения, я с 28 года да и Константин с Давидом, но они пришли намного позже. Остались также пришедшие позже схимонахиня Мария Почаевская, жившая далеко у самого Кавказского хребта, схиархимандрит Иона и архидьякон Пимен из Одесского Успенского монастыря и старица Ольга. Трудно здесь было, но никто не хотел уходить отсюда». Монахиня перекрестилась и произнесла: «Помяни нас Господи во Царствии Твоем».

Мы прощаемся, унося с собой частицу живой истории, истории монашеского подвижничества уходящей эпохи. Было немного грустно, что неотвратимый натиск цивилизации вскоре, быть может, сравняет под асфальт и эти девственные места.

Немного отъехав, мы приостанавливаемся напротив поминального знака, расположенного почти в центре сельской улицы. «Здесь был убит глава администрации села. Хороший был человек, помогал нам в строительстве храма», – сообщила Наталья. С фотографии на кресте смотрели на нас добрые и ответственные глаза немолодого мужчины, безвременно покинувшего эту землю. Рядом в вазе стоял букет с цветами. Наталья продолжила: «Султан Алиевич был мусульманином по вероисповеданию, но принял твердое решение стать христианином. Он говорил, что первый придет креститься в наш храм, когда он будет построен».

Мы с отцом Иоанном идем в скит. Завтра ему предстоит покинуть нас и подняться в свою келью, расположенную в горах в тридцати километрах. Нужно помочь батюшке собраться в дорогу. Рано утром в селе должен совершить посадку вертолет, идущий на Пшицу, расположенную в двух километрах от кельи отца Иоанна.

Еще вчера батюшка собирался идти к своей келье пешком через дорогу, но Наталья настоятельно рекомендовала перелететь на вертолете, тем более, что пилот возьмет его во славу Божию. Да и груза можно взять побольше.

К трапезе подъезжает и Наталья. Замолкает отдаленный звук циркулярки. Бригада также скоро подойдет. Обедаем в две смены, так как все не вмещаются. Горный воздух усиливает аппетит и делает пищу гораздо более вкусной, чем в городе.

После трапезы иду к небольшой речушке, протекающей прямо за оградой. Ограда в этих местах нужна лишь для того чтобы защититься от назойливых коров и свиней, желающих полакомиться плодами чужого огорода. Раздеваюсь донага и, погрузившись в ручей, тут же выскакиваю. Ледяная вода освежает и наполняет энергией струящегося потока. Эта энергия струится в теле и связует меня с землей и небом. Я в восторге протягиваю руки к солнцу и растворяюсь в его лучах.

Одевшись, бреду над ручьем обратно. Замечаю, что двое телят что-то исследуют в ручье рядом с калиткой нашего скита. Подойдя ближе, вижу, что они, открыв крышку большой алюминиевой кастрюли, пьют из нее фруктовый компот, поставленный остужаться в воду. Заметив меня, телята бросаются наутек, перевернув копытами кастрюлю. Фрукты компота поплыли вниз по течению. Я позвал из трапезной Галину и показал на место недавнего преступления. Галина отнеслась к этому философски. Видимо подобное случалось и ранее. «Да. Рабочим сегодня придется обойтись без компота», – сказала она.