Сергей Гончаров – Пустынники гор кавказских (страница 5)

Отец Иоанн, взяв снимок и неспешно рассмотрев его сквозь свет фары машины, направленной на нас, вынес решение: «Заключение дежурным врачом вынесено правильно. С пациентом ничего страшного не произошло. Будет жить долго». Он выписал какие-то лекарства и вписал в больничный лист некоторые поручения.

«Вы наше национальное достояние и поэтому мы боимся вас потерять. Не покидайте нас надолго» – сказал абхазец. Добившись гарантии скорого возвращения врача, нас отпустили.

Мы поехали по горному серпантину среди отвесных скал, не встречая уже ни одной встречной машины.

Меня поразило смирение и тот спокойный, ровный голос монаха-целителя, которым он объяснял диагноз эмоциональным абхазцам.

Я сказал отцу Иоанну, что в своей жизни почти не встречал человека, исцеляющего одновременно душу и тело, и видимо, этот путь спасения человека наиболее эффективен.

Отец Иоанн ответил мне: «К сожалению, большинство людей, и это относится не только к абхазцам, задумывается о Боге, лишь находясь у последней черты. Храм Божий должен находиться при любой больнице, так как это быть может последняя возможность прийти через покаяние ко Господу. Лечение классической медициной вместе с молитвой и покаянием оказывает на пациента наиболее эффективное воздействие и исцеляет не только его тело, но и душу. А корень любой болезни пребывает там. Невозможно полное исцеление тела без исцеления души. Утром и вечером я служу в храме при больнице, на протяжении дня оперирую и консультирую пациентов, также исповедую и соборую больных».

Я спросил у батюшки, как обстоят дела с воцерковлением иноверцев и язычников. Отец Иоанн ответил: «Воцерковляем, и больница с храмом лучшее для этой миссии место». Наталья сидевшая за рулем подтвердила слова батюшки, сказав, что каждый второй язычник в Абхазии, побывавший в больнице, воцерковлен отцом Иоанном. Батюшка сказал: «В этой маленькой горной стране, в отличие от большого города, не укроется ни одно человеческое деяние, поэтому мне, как миссионеру, приходится контролировать каждый свой шаг, соизмеряя его с Божией волей. Люди, смотря на пример преданного служения, меняют свой образ жизни и воцерковляются».

Позднее ночью, преодолев на вездеходе многочисленные горные ручьи и труднопроходимые даже для вездехода участки скальных дорог, мы въехали в высокогорное село Псху. Фары машины осветили погруженные во мрак ночи незатейливые глинобитные сельские домики, покрытые деревянной «дранкой».

Наталья подвезла нас к единственному освещенному фонарем месту – площадке, на которой уже установлен фундамент храма и лежит у лесопилки сложенный штабелями сруб будущих его стен. Да, за несколько месяцев моего отсутствия здесь проделана большая работа.

На ночлег мы с отцом Иоанном разместились в маленьком, состоящем из одной комнаты, домике, расположенном в глубине большого яблоневого сада.

Ранним утром, после благодатного молитвенного правила, отслуженного отцом Иоанном, мы с ним направились в один из домиков села, пожертвованным моим другом отцом Александром Кобловым под храм.

В руках отец Иоанн держал служебное евангелие в богато украшенном окладе, то самое которое, он вчера на протяжении всего многочасового переезда, находясь в беззвучной непрестанной молитве, держал, обняв руками. Это евангелие, подаренное общине, было предназначено для строящейся церкви.

После благодарственной молитвы отец Иоанн торжественно возложил священную книгу на престол в алтаре. Этот храм, созданный во славу Божию пожертвованиями, начиная от здания до церковной утвари, наполнен духом молитвы. Мне радостно, что и мой скромный труд вольется в лепту этого великого богоугодного дела.

На обратном пути мы заходим в скит матушки Серафимы. Хозяйство это состоит из нескольких скромных домиков, в которых проживают инокини и послушницы. Нас встречает старшая сестра и ведет во двор, затененный виноградником, плетущимся по решетчатому каркасу.

Несколько молодых сестер, собирающих виноград на высоте 3-4 метра, увидев батюшку, встрепенулись, словно птицы и радостно приветствуют его, спустившись с лестниц, берут благословение.

Сестра, усадив нас за стол, угощает чаем с медом и фруктами. Она говорит, что большинство сестер сейчас находятся у матушки Серафимы в монастыре, а оставшиеся здесь заняты на уборке винограда.

Сестра, показав нам на стеклянные бутыли с недавно законсервированными овощами, фруктами и соками, сообщает: «Большую часть года мы полностью отрезаны от мира и, что заготовим, то и будет нас кормить. Грибы и ягоды мы уже заготовили, картофель и другие овощи также собрали».

Сестра поинтересовалась последними событиями, произошедшими в Сухумско-Абхазской епархии. Батюшка смиренным, тихим голосом поведал о решении наместника о. Виссариона войти епархией в состав Московского Патриархата.

«Мы здесь как в космосе, никакой информации, – сказала сестра. «Наш старец, отец Рафаил Берестов, благословил не пользоваться современными паспортами, имеющими знаки сатаны, поэтому мы даже здесь находимся нелегально, втайне от властей. Но, слава Богу, именно это и укрепляет наш дух и веру. Наш батюшка Рафаил сейчас на Афоне в Греции молится о нас».

Отец Иоанн рассказал, что он намерен подняться в свою высокогорную келью и заняться ее ремонтом, а также помолится наедине, вдали от цивилизации. Вскоре мы распрощались с сестрами обители и, взяв преподнесенный ими для Натальиного скита виноград, направили свои стопы обратно.

Раздались звуки циркулярной пилы на лесопилке у строящегося храма, это бригада рабочих, приехавших с Украины, начала свой трудовой день. Когда мы подошли к строительной площадке, там уже вовсю кипела работа, контролируемая Наташей.

К пилораме подъехал грузовик ГАЗ-66, доверху загруженный очень толстыми в диаметре стволами.

Шофер Игорь из Сухума, выйдя из машины, подтащил к ней стальной трос и при помощи рабочего связал тросом свисающие с кузова бревна. Другой конец троса был привязан петлею к столбу, вмурованному в бетон и выполняющему роль якоря.

Игорь, сев в машину, очень осторожно тронулся вперед. Бревна, схваченные в пучок тросом, начали свое движение назад. Еще не дойдя до середины, их масса на ребро кузова оказалась больше допустимой. Кабина машины оторвалась от земли и медленно стала подниматься вверх. Когда концы бревен, завалившись вниз, коснулись земли, кабина вернулась на землю. Через секунды бревна с грохотом повалились на землю. Игорь невозмутимо вышел из машины отвязывать трос.

Шестеро рабочих, обслуживающих пилораму, при помощи блока, закрепленного к стальной раме, и лебедки подтащили бревно к распилочному столику, находящемуся на рельсах, и совместными усилиями уложили его.

Завизжала пила, бревно медленно стало подъезжать к ней, готовясь стать брусом. Началась распилка.

Рядом на поляне разместились штабеля сложенных друг на друга распиленных для будущего храма бревен. Повсюду распространяется аромат от свежеспиленной пихты, мелкая фракция которой поднимается вверх и покрывает подобно снежинкам стоящих рядом людей. Вокруг поляны, которую условно можно назвать центром села, состоящего из одной улицы, по всему горизонту простираются вершины.

Гора «Святая» и «Серебряная» доминируют над всеми. Где-то там в пещерах подвизается иеромонах Серафим. Одному ему ведомыми медвежьими тропами он иногда спускается в село на праздничные богослужения, а также для того, чтобы во славу Божию поучаствовать в строительстве храма.

Наталья, подойдя к нам, сообщает: «Одна из двух машин, посланных за лесом, не вернулась. ЗИЛ, на котором поехали Тариел с Руфиком, сломался окончательно и хозяин этой машины Тариел хотел сжечь ее. Машина стоит загруженная. Что делать? Инок Арсений, монах Иоанн и послушник Александр, приехавшие с первой машиной, остались там. Они уже третий день в лесу, а еды с собой взяли мало. Слава Богу, у них есть спальные мешки».

Мы стоим в нерешительности и не зная, чем помочь. Наталья принимает решение: «Надо ехать перегружаться». Она подходит к шоферу Игорю и только в одной ей присущей манере общения, способной растопить лед или скале прийти к Магомету, убеждает его ехать обратно. Попытки Игоря оправдаться усталостью и ненадежностью машины обречены на провал. Ее обаяние, одесский юмор и некое качество, доставшееся ей от еще той Наташи ее молодости, умевшей разбивать сердца молодых людей, сделали свое дело. Игорь, хотя и является кавказским мужчиной, сломлен. Скрывая свое поражение, он начинает кокетничать и в хорошем настроении садится за руль, отправляясь на новое задание.

Наталья предлагает мне с отцом Иоанном зайти к схииеромонаху Лазарю. Его домик находится рядом. Идем через небольшой, поросший лесом и кустарником участок и выходим на поляну, на которой стоит ветхий, покосившийся глинобитный домик.

Нас встречает пожилая женщина, инокиня, проводит к отцу Лазарю и коротко рассказывает о нашем прибытии. Старец, лежащий на кровати, радостно улыбается, дает нам свое благословение и просит свою келейницу облачить его в подрясник и подать крест. Лишь только сейчас я понимаю, что старец ничего или почти ничего не видит.

Наталья своим оптимистичным голосом ободряет старца, и сев рядом, передает принесенные ему подарки: конфеты, фрукты, халву, а также продукты. Монах Лазарь, являющийся одним из первых пустынников, подвизавшихся в этих тогда еще почти недоступных местах, начинает рассказ о своей жизни полной опасностей и скорбей. Но все-таки молитва здесь обладает особой благодатью, поэтому это место притягивает многих пустынников. Наташа спрашивает: «Удалось найти монахиню Марфу?». Тут я узнаю страшную новость. Оказывается, два месяца назад келейница старца Лазаря монахиня Марфа ушла в лес за грибами и не вернулась. Поиски ее всем селом с привлечением милиции ничего не дали. Предполагают, что ее задрал медведь и, видимо, утащил к себе на съедение в пещеру. Спустя сорок дней после ее пропажи старец Лазарь отслужил панихиду за упокой своей келейницы.