Сергей Гончаров – Перуанское путешествие - непостижимая реальность (страница 3)

Огромный зал храма отделан белым мрамором. Своды его, покоящиеся на широких колоннах, и стены академично расписаны фресками. Мой экскурсовод сообщает, что вся живопись выполнена индейскими художниками. Альберто сообщает мне: «В соборе много работ Кустской школы (смесь европейского барокко с индейскими мотивами). Перед нами, например, расположена картина Маркоса Запата «Последний ужин». На ней изображен ужин Иисуса Христа и его апостолов. Обрати внимание, у Христа темная кожа и черты индейца, а на столе лежат традиционные предметы индейцев и наши экзотические фрукты. Но самое главное и имеющее самое прямое отношение к нашей традиции это то, что перед Иисусом и ученками его, на столе лежит блюдо с куем. Куй, это зверек, очень напоминающий морскую свинку.

Куй играет очень важную роль в культуре аборигенов. Местные жители с

большим удовольствием потребляют зверушку в несметных количествах, подают его обычно зажаренным целиком вместе с головой и когтистыми лапками».

Альберто подводит меня к другой картине, изображенной на южной стене. Он просит внимательно посмотреть на персонажи и их костюмы, изображенные на фресках.

Рассмотрев их, я потрясен: вся фресковая живопись, казалось бы, отражавшая библейскую и новозаветную историю, по сути своей отражала индейскую. Он обратил мое внимание на фреску со сценой распятия Иисуса Христа.

– «Смотри, распятый Христос изображен с лицом краснокожего индейца, с портретной схожестью вождя инков Тупака Амару. Обрати внимание на доспехи воинов, распинающих Христа. Это как видишь, не римские легионеры, а испанские конкистадоры. А лица этих двух начальников списаны с портретов Кортеса и Франсиско Писаро, которые безжалостно уничтожали индейцев, не гнушаясь хитрости, подкупа и шантажа».

Я стоял молча, в изумлении слушая своего проводника, который предложил мне пройти ниже, в усыпальницу.

Мы вошли в небольшое помещение крипты. Перед моим взором предстал типичный для усыпальницы вид.

Я увидел несколько мраморных надгробных плит. Он пояснил мне, что под плитами покоятся останки вождей инков. Они были казнены испанцами или умерли своей смертью в плену неволи. На этих надгробиях я не нашел ни одного христианского символа. Мой проводник ответил:

– Это наши святые…

Выходя из храма, я осознал всю иллюзорность католической религии среди индейцев, которые под внешней формой так сокрыли и сохранили свою историю.

Кстати, как ни пытался я по возвращении домой найти в Интернете сведения об этой усыпальнице и даже о камне при входе, так и не нашел. Молодцы идеологи Ватикана, хорошо потрудились над удобной для них иллюзией. Надолго ли это?

Я снова возвращаюсь к прерванному повествованию.

Мануэль добросовестно перевел мою речь для Марио и Руфино, которую они с большим интересом и вниманием прослушали. В какой-то степени я сам был слушателем своего монолога, как будто он шел не от моего разума, а из другого источника. Это меня несколько удивило. Либо мое бессознательное говорило вместо меня, либо что-то иное.

Это нечто во мне продолжало:

– «Индейский народ и его культура были до вторжения европейских завоевателей подобны мощному дереву. Оно не погибло, когда его срубили. Так как корни его были достаточно сильны, а ствол его стал произрастать новыми ветвями. Для того чтобы ему погибнуть, оно должно было состариться естественным образом. Этими корнями, питающими срубленное, но все же живое дерево, являются шаманы, вожди племен и сам дух народа. Именно они сохранили древнюю культуру индейцев, их обрядовость и знания. Все произошедшее со времен конкисты было неизбежно и, видимо, необходимо для корректировки своего пути в истории индейских народов, увлекшихся в последнее время жертвоприношениями своих соплеменников. Господь провел их через кровавые жертвы, положенные на алтарь уже европейской цивилизации. Но все же несломленные индейские народы, впитав все лучшее из европейской традиции, обогатив её своей культурой, скоро объединившись, продолжат своей прерванный путь в истории человечества. Для колонизаторов это будет весьма болезненный процесс.

Русский народ также столкнулся с аналогичными трудностями, но как у нас говорят «Бог испытует возлюбленных». Некогда языческие народы древней Руси вмещали божество в каждом проявлении природы и во всех её творениях. После принятия христианства славянские народы, как и индейские, перенесли свой накопленный духовный опыт в новую христианскую веру. Мы восприняли единого Вездесущего Господа в каждом атоме, во всех его проявлениях.

Европа, наоборот, законсервировала Бога в храмах, и в непогрешимости самого Папы Римского. Вне храма, как показывает история, можно грешить и даже начисто истреблять непокорные народы. Слава Богу, на небесах, так не считают. Многие народы со всей ответственностью и страхом Божиим относятся к своим делам и поступкам. Такое понимание позволяет менять свою духовную природу.

Беспрерывные крестовые походы, благословленные Папой со дня Крещения Руси и до наших дней наглядно показывают цели Ватикана. Но как говорится в старой русской пословице « Тяжек млат, дробит стекло, кует булат». Наши народы всегда уважали истинное предназначение души, личный подвиг человека, его жертвенность, основанную на служении людям. Поэтому во все времена в Россию шли за духовным окармлением и предстательствам перед Богом, к старцам, блаженным, праведникам и святым. У индейских народов шли также к вождям, шаманам, духовным лидерам, избираемых народом за их волю, подвиг, аскетизм и знания, переданные предками».

Когда я закончил свой монолог, который был переведен Мануэлем, Руфино многозначительно кивнул Марио, и улыбнулся. Марио ответил ему тем же. Интуитивно я понял, что принят индейцами в их узкий круг. Руфино сказал: «А ведь наши народы имеют общие корни. Мы некогда покинули землю, находящуюся между Черным морем, Уральскими горами и территорией Монголии. Давно это было. Более пяти тысяч лет назад, покинуть нас наши земли заставила большая война с жестокими племенами, проживавшими на территории нынешней Европы. Теснимые ими, часть нашего народа ушла на Юг и обосновалась на территории нынешней Северной Индии. Другая наша часть осталась на своей земле и попала в рабство. Наши предки выбрали другой путь. Они пошли на Восток, туда, где восходит солнце. Долго они шли через непроходимые леса, болота и горы и холодные реки и дошли до края земли. Их вожди и шаманы повелели им идти дальше за море.

В тот год стояла холодная зима и пролив, ныне Берингов, между континентами покрылся льдом. По цепочке островов, связующих материки наши предки перешли на Северо-Американский, а в последствии и на Южно-Американский континент, где и обосновались».

Я посмотрел на их монголоидные, скуластые лица и понял, что мы не только родственны по духу, но и по крови. Внешне, кроме своего красного загара, они ничем не отличались от наших соотечественников, живущих в восточно-азиатской части России.

Я стал рассказывать. Что в Мексике существует музей «Великого перехода» народа, мигрирующего с территории нынешней России на Американский континент. Там находятся подробные карты расселения народа, перешедшего некогда на эти земли. В музее имеются научные труды, археологические находки, и прочие артефакты, связанные с этим великим переходом.

Шаманы подтвердили мои слова, кивая головами.

В отношениях стоящих со мной индейцев к Руфино, чувствовалось большое к нему уважение и непререкаемый авторитет.

В процессе нашего разговора я старался не затрагивать вопросов на сакральные темы. На мой взгляд, люди, задающие вопросы шаманам, предсказателям, астрологам, колдунам и цыганкам, лишают себя свободы воли и становятся рабами воли другой, к большому сожалению, не Божией. Жизнь свою я привык строить исходя из личного опыта.

Солнце было в зените, когда мы с Марио вышли из тени деревьев. Отсутствие переводчика и наши слабые познания английского языка ни сколько не смущали меня, его тем более. Мне показалось, что это тот человек, ради которого меня и забросила судьба в этот поселок для какого-то неведомого ранее духовного опыта.

Погруженный в бессознательное состояние, растворенный энергией его симпатии ко мне, мы с Марио бредем по площади. Мое сердце, преисполненное теплом и нежностью к этим людям, отвечало взаимностью.

К тентам, расположившимся у западной стороны храма, потянулись люди. Там жарили кукурузу, батат, манок, мясо и рыбу, а так же разогревали заранее приготовленные блюда индейской кухни. Ароматы пищи, разогретой на живом огне, призывали всех к ланчу.

Я пригласил Марио отобедать. Мы подошли к одному из тентов, где собиралась группа индейцев, уже вкушающих пищу. Марио взял себе мясо с картофелем, я жареную кукурузу с помидорами и бутылку с инка-колой. Инка-кола – это напиток, с добавлением сока листа коки, который обладает высокими тонизирующим свойством. Напитки, такие, как кока-кола, пепси-кола и прочие изобретения Западной цивилизации, здесь отсутствуют, им объявлен байкот.

Марио поинтересовался, отчего я не стал брать себе мясо. Почувствовав его некоторое смущение, я, не вдаваясь в высокие материи, сказал, что это мой маленький спорт, где дистанцию определяю себе сам. Марио после продолжительной паузы, вздохнув, ответил: «А мы, как голодные шакалы, питаемся мясом и падалью!». Я успокоил его, сказав, что это не имеет никакого значения для нашего духа.