Сергей Гончаров – Перуанское путешествие - непостижимая реальность (страница 5)

Я снова успокоил его. Он важным тоном заявил, что является одним из очень авторитетных магов и шаманов в мире, и сейчас летит из Соединенных Штатов Америки, где на симпозиуме магов его только что удостоили медали. Он с гордостью показал свою медаль. Я поздравил его с приобретением. Сосед представился: «Альберт Семенович» и протянул мне руку. Пожав руку, я представился тоже. Мы замолчали. Это молчание после показанной только что награды показалось ему неправильным. И он снова стал пророчествовать о приближающейся катастрофе. Я ответил ему, что будь на этом самолете несколько подобных магов, мы непременно бы погибли, а поскольку здесь есть и другие, совершенно не задумывающиеся об этом люди, все будет нормально.

«Сила мысли, наложенная на волю, огромна. А мысль, наложенная на желание, либо одержимое предвидение может стать лишь причиной личной трагедии, а не всего самолета»,– ответил я.

Он проглотил мое высказывание как обиду и замолчал, забыв о катастрофе.

Через несколько часов, подлетая к Европе, он протянул мне свою визитку и сказал, что в Москве он слишком знаменит и доступ к его телу ограничен, но он рад будет видеть меня в своем офисе. Он многозначительно сообщил мне, что почувствовал во мне некую мистическую силу, которую мог бы дальше развить, но для этого мне обязательно нужно учиться у него тайным знаниям.

Я поблагодарил его и, сославшись на крайнюю занятость, отказался.

Теперь, идя по тропе к озеру, мысленно сопоставив того и тех, оставшихся на площади шаманов, я увидел между ними огромную разницу.

Попавшая в ментальное рабство от средств массовой информации и рекламы европейская цивилизация совершенно неспособна отличить истинную силу от бессилия, истинную волю от безволия.

В Европе встреченные мною сегодня шаманы, были бы восприняты как нищие старики, а вот тот с медалькой на шее – как самый настоящий и шаман и маг, так как он имеет диплом «шамана» и медальку.

Это социальное восприятие мира относится ко всем видам деятельности, включая религию. Юродивые, старцы, монахи, отшельники, схимники, почитаемые в православном народе, в Европе совсем не в почете, так как у них нет статуса, утвержденного Папой Римским. Да и живут они как-то «не по-человечески», без греха и привязанности к благам цивилизации. А это слишком «напрягает» Ватикан и вносит смуту в стройные ряды некоторых европейцев.

Глава 2. Нападение.

Я вышел из поселка и побрел по тропинке в сторону озера.

Вскоре увидел развернувшуюся во всю ширь его безбрежную гладь.

Слева и справа от меня разместились огороды индейцев, распаханные мотыгами либо лопатами. Каждый из огородов огражден грядой камней, выложенных в ряды, перпендикулярные озеру. Моя тропа, идущая под уклон, вела как раз между двумя такими огородами.

Слева за огородами раскинулась поляна со скудной растительностью и тремя растущими на ней огромными эвкалиптовыми деревьями. Впереди, за зарослями камыша, виднелось озеро. Позади меня, в метрах двухстах, залаяли собаки. Они бросились с остервенением в мою сторону, видимо, приняв за чужака. Вид у этих псов был грозный, да и размеры их внушали уважение.

Бежать мне было некуда, впереди озеро, сзади эти псы.

Но странным образом даже мысль о побеге в тот момент не возникла в моей голове, так как я не испытывал страха. Нечто внутри меня, не без иронии, как будто сказало: «Ну, теперь, мы посмотрим, насколько сильна твоя воля и насколько правы были эти шаманы!». В это мгновение мне пришла идея поиграть с собаками в некоторую игру. Я рванулся вперед к озеру, соизмеряя все же оставшееся до псов расстояние. Моей начальной целью было показать собакам испуг жертвы, бегущей от охотника. Собаки, видя мое бегство, пустились галопом, полные остервенелой хищной радости. Когда расстояние между нами сократилось до нескольких метров, я резко развернулся и бросился на них. Эта нежданная атака спутала всю собачью логику. Псы от неожиданности взвыли и резко попытались развернуться, но в силу законов инерции не смогли сделать это правильно. Их занесло в сторону. Одного из псов занесло в воду, другой, поскользнувшись, поднял высокий столб пыли хаотическими движениями своих лап.

Произошла смена ролей. Жертва превратилась в охотника.

Я бежал уже за этими псами, поджавшими хвосты, окрыленный какой-то первобытной радостью, перепрыгивая с необыкновенной легкостью гряды камней. Но это не была радость охотника, так как я не был даже вооружен камнем. Это была радость зверя, преследующего свою добычу. Я полностью вошел в этот образ, и, если бы мне предстояло сражаться с псами, то видимо, применил бы все доступные мне возможности тела своего для этой битвы, включая даже зубы.

Энергия духа, изначально присущая только этим собакам, была поглощена мною без остатка.

Я бежал за ними, не ощущая усталости. Они бежали во всю свою прыть, оглядываясь назад и с повизгиванием удирая восвояси.

Добежав до места своего постоянного пребывания, они спрятались за невысокой каменной оградой, продолжая скулить. Я остановился, помахал им рукой и повернулся к озеру. Неожиданно я увидел в сотне метров от себя двух индейцев с лопатами в руках. Секундами ранее они бежали мне на выручку. Индейцы стояли словно окаменевшие. В их умах, видимо, тоже произошел логический сбой в мышлении.

Они осмысливали, что это было. Возможно, в их глазах я показался не просто странным, а сумасшедшим или страдающим бешенством, укус которого был бы смертелен для собак, да и опасен для окружающих.

Пытаясь реабилитироваться перед индейцами, я неторопливой, правильной походкой направляюсь к озеру. Заболоченный берег порос густым тростником, среди которого само озеро едва просматривается. У кромки воды покоятся, отжившие свой короткий, соломенный век, несколько полузатонувших тростниковых лодок. Сквозь заросли протянулась прорубленная водная алея или так называемый фарватер для выхода лодок в акваторию озера.

Подойдя к кромке зелёной, заиленной воды, присаживаюсь, и погрузив руку в нее, понимаю, что мое купание сегодня не состоится. Температура ее не более десяти градусов, да и невозможность в брод дойти до чистой воды отрезвляют меня. А ведь намеревался сегодня искупаться.

Сняв намокшие сандали, бреду босяком по глинистому берегу, погрузившись в раздумье.

Да, занесло же меня на другой конец планеты. Двенадцать с половиной тысяч километров отделяет меня от холодной, заснеженной Москвы, из которой я, можно сказать, совершил побег. О своем решении уехать в путешествие я сообщил родителям перед отлетом в Японию, откуда намеревался стартовать. Друзья мои и знакомые даже не были посвящены в мои планы. И вот теперь я здесь, в другой реальности, так не похожей на столичную.

Мечта моя посетить Титикаку родилась еще в школе на уроке географии, когда я завороженно, слушал рассказ учителя, скупо вещавшего о географическом и экономическом положении этих мест.

Глядя на карту Южной Америки, я улетал словно через мистический портал, в те неведомые дали. Мечта моя парила над гладью этого озера, над хребтами Анд, вершины которых покрыты льдами, над суровыми культовыми постройками доколумбовской цивилизации.

Слова учителя я почти не понимал и вряд ли смог бы повторить их, но услышав тогда самое главное, это неодолимый, неподчиненный логике зов. Эта вечная сила, которая заставляет птиц зимой улетать на юг, а родившихся в теплых водах китов плыть к берегам Антарктики, есть зов духа видящего свой путь. Сила духа, сродни стихии, ломающей лед на реке весной или вулкану, вырвавшемуся из земных недр. Моя мечта зрела в недрах души и превратилась в намерение, остановить которое было невозможно. Не так я устроен, чтобы душа слепо шла за разумом, а не за духом. К сожалению, в нашем обществе так и бывает.

Наши чаяния и мечты молодости теряют силу и умирают, поглощенные бытом. Разум наш обоснует и теоретически докажет душе, что это всего лишь детские фантазии, а жизнь она в постоянной борьбе за место под солнцем. Тратить деньги на какую-то там Титикаку глупо, лучше купить очередную машину или дачу. Душа наша пригвожденная логикой к земным проблемам, черствеет, перестает летать и увядает.

В евангельских строках не случайно сказано: «Будьте как дети, и вам откроется Царство Небесное». Главное качество ребенка – умение мечтать, но для достижения мечты нужна энергия воли и сила духа, а с этим то в нашем обществе потребления большая проблема. Порочный разум в нашем внутреннем диалоге с самим собой докажет душе нашей, что дух – это плод воображений.

Мне на память пришли строки стихотворения, написанные мной ранее:

Вращаются колеса сфер

Причинно-следственного мира,

Но всеобъемлющая сила

Имеет также свой предел.

Воспрянет дух неотвратимо.

В твоих руках судьба твоя

Верь своему предназначенью.

Да будет каждый шаг ступенью

В пути к вершинам бытия.

Стремись, и ты найдешь себя.

Но чужд и труден этот путь

Для мира плотских устремлений.

И разум наш, порочный гений,

Докажет нам, что в нем лишь суть,

А Дух лишь плод воображений.

У меня давно сложилось мнение, что ум вовсе не наш, а вживлен силами зла, для тотального контроля над нашими душами. Наш истинный разум есть интуиция, но она скрыта под железобетонной плитой логики и прагматизма ума. Стихотворения я окончил более жизнеутверждающими словами: