Сергей Галактионов – Второй экземпляр (страница 2)

Я не сразу поняла, что происходит. А потом посмотрела на нас со стороны: две мокрые девицы на пустой остановке, с одним зонтом, который не спас вообще никого. Волосы прилипли к лицам, тушь потекла, кроссовки хлюпают.

Я тоже засмеялась.

Мы стояли и хохотали, как ненормальные, а дождь лил и лил, и прохожие смотрели на нас, как на сумасшедших.

— Ненавижу тебя, — выдавила Маша сквозь смех.

— Взаимно.

— Почему я вообще с тобой дружу?

— Потому что больше никто не выдержит.

Она фыркнула. Вытерла глаза. Посмотрела на часы.

— Ещё тринадцать минут.

— Может, в кафе?

— В таком виде?

— А что? Скажем, что только что из бассейна.

— Из бассейна. В одежде.

— Мы экстремалки.

Маша покачала головой, но я видела, что она улыбается.

И в этот момент всё изменилось.

Я не услышала, как он подошёл. Дождь заглушал все звуки. Но вдруг рядом стало теплее — как будто кто-то включил обогреватель — и я почувствовала присутствие. Чужое, незнакомое, но почему-то не пугающее.

Обернулась.

Парень. Высокий, на голову выше меня. Мокрые тёмные волосы прилипли ко лбу. На плече — гитара в потёртом чехле. Куртка — кожаная, тоже мокрая, но ему как будто всё равно. Он стоял под дождём так, будто это не дождь, а лёгкий душ после пробежки.

Но главное — глаза.

Карие, с золотыми искрами. И смотрели они прямо на меня.

— Эй, — сказал он.

Голос был низкий, чуть хриплый. Из тех голосов, которые хочется слушать.

— Эй, — ответила я. Умно, да.

— Ты в курсе, что промокла?

Я моргнула.

— Что?

Он улыбнулся. Улыбка была немного кривая, на одну сторону, и от неё у него появились ямочки на щеках.

— Я говорю — ты мокрая. Как мышь. Или как курица. Не знаю, какое сравнение обиднее.

— Я… — слова куда-то делись. — Да. Дождь.

— Логично.

Маша рядом кашлянула. Я про неё почти забыла.

— Ника, — сказала она, — ты вроде умела разговаривать?

Парень перевёл взгляд на неё. Потом снова на меня.

— Ника, — повторил он, как будто пробовал имя на вкус. — Красиво.

У меня внутри что-то дёрнулось. Что-то маленькое, глупое, совершенно неуместное.

— Спасибо, — выдавила я. — Мама старалась.

Он рассмеялся. Не вежливо, не натянуто — по-настоящему. Запрокинул голову, и я увидела, как дождь стекает по его лицу, по шее, по ключицам в вырезе футболки.

— Мне нравится, — сказал он. — Ты смешная.

— Это не комплимент.

— Это комплимент. Смешные люди — лучшие.

Маша снова кашлянула. На этот раз громче.

— Может, представишься? — спросила она.

Парень посмотрел на неё так, будто только заметил.

— Кирилл. Но все зовут Кир.

— Маша. Я — здравый смысл в этой компании.

— Компании?

— Мы вдвоём.

— Уже втроём, — сказал он и снова посмотрел на меня.

Я не знала, что ответить. Стояла, как дура, мокрая, замёрзшая, с потёкшей тушью — и чувствовала, как что-то внутри меняется. Как будто кто-то переключил канал. Была обычная жизнь — стала... другая.

— Ты дрожишь, — сказал Кир.

— Холодно.

— Логично.

Он стянул с себя куртку одним движением. Кожаная, тяжёлая, ещё хранящая его тепло.

— Эй! — я отступила. — Ты чего?!

— Надень.

— Нет, ты же сам…

— Я не замерзаю, — он пожал плечами. — Странная особенность. Мама говорит, у меня волчья кровь.

— Это не…

Он накинул куртку мне на плечи. Не спрашивая. Не ожидая разрешения. Просто взял — и сделал.

Куртка пахла чем-то тёплым. Не одеколоном, не табаком. Чем-то… домашним. Уютным. Как будто кто-то обнял.

— Ты слишком красивая, чтобы мокнуть, — сказал он.

Я замерла.

— Это что, подкат?

— Это факт. — Он улыбнулся. — Подкат будет потом.