Сергей Галактионов – Второй экземпляр (страница 4)

— Почему?

Он улыбнулся. Той самой кривой улыбкой, с ямочками.

— Потому что ты до сих пор в моей куртке. И не отдала.

Я посмотрела вниз. Куртка. Точно.

— Я могу отдать.

— Не надо.

— Ты замёрзнешь.

— Я же сказал — волчья кровь.

— Это не научно.

— Зато романтично.

Я не выдержала и улыбнулась. Впервые за весь разговор — по-настоящему.

И увидела, как его лицо изменилось. Стало мягче. Теплее. Как будто моя улыбка была тем, чего он ждал.

— Вот, — сказал он. — Вот это я хотел увидеть.

— Что?

— Как ты улыбаешься.

У меня внутри что-то перевернулось. Что-то маленькое, хрупкое, непонятное.

Я не знала тогда, что это начало. Не знала, что этот парень с гитарой и кривой улыбкой станет моим миром. Не знала, что через полтора года я буду сидеть у его кровати в больнице и держать его холодную руку, умоляя проснуться.

Не знала, что любовь может быть такой — яркой, всепоглощающей, разрушительной.

Не знала, что потеряю его. Дважды.

Но в тот момент я просто стояла под дождём, в чужой куртке, и смотрела на человека, который смотрел на меня так, будто я — единственное, что имеет значение.

— Пошли, — сказал он.

— Куда?

— Отведу тебя домой.

— Я могу сама.

— Можешь. Но не будешь.

Он протянул руку. Я посмотрела на неё — длинные пальцы, мозоли от гитарных струн, тонкое серебряное кольцо на указательном пальце.

И взяла.

Его ладонь была тёплой. Сухой, несмотря на дождь. Большой — моя рука утонула в ней, как в варежке.

— Ника, — сказал он, и от того, как он произнёс моё имя, у меня по спине прошла волна мурашек.

— Что?

— Приятно познакомиться.

Мы пошли. Сквозь дождь, по мокрым улицам, мимо луж и прохожих. Он держал меня за руку и рассказывал что-то — про музыку, про универ, про свою группу, которая называлась «Второй дубль» («Потому что с первого раза у нас ничего не получается»).

Я слушала и не слушала. Его голос был как музыка — можно было не вникать в слова, просто наслаждаться звуком.

А ещё я думала: это странно. Это слишком быстро. Так не бывает.

Но его рука в моей была такой настоящей, такой правильной, что все мысли казались неважными.

Может, так и бывает. Может, любовь — это не про логику. Не про время. Не про «правильно» или «неправильно».

Может, любовь — это когда ты встречаешь человека и понимаешь: вот оно. Вот то, чего ты ждала.

Дождь закончился, когда мы дошли до моего общежития. Последние капли упали на асфальт, и небо треснуло — сквозь тучи пробилось солнце, оранжевое, закатное.

— Вот, — сказала я, указывая на здание. — Я живу здесь.

— Красивый дом.

— Это общежитие. Ему сто лет, и в душе нет горячей воды по понедельникам.

— Романтика.

— Издеваешься?

— Никогда.

Я остановилась у крыльца. Посмотрела на него. Он смотрел на меня — и в его глазах было что-то такое, от чего мне хотелось одновременно убежать и остаться.

— Куртка, — сказала я. — Я должна вернуть.

— Оставь.

— Нет, это твоя…

— Оставь, — повторил он. — Это повод встретиться.

— Ты и так хотел мой номер.

— Теперь у меня два повода. Ещё лучше.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Ты всегда такой?

— Какой?

— Уверенный.

Он качнул головой.

— Нет. Обычно я тихий и застенчивый.

— Ты?!

— Честно. Спроси кого угодно.

— Ты только что отдал мне куртку, позвал провожать и дважды назвал красивой. Это не «тихий и застенчивый».

— Это потому что ты.

— Что — я?

Он шагнул ближе. Так близко, что я чувствовала его дыхание на своём лице.

— С тобой хочется быть смелым, — сказал он тихо. — Не знаю почему. Просто… хочется.

У меня перехватило горло.