Сергей Галактионов – Второй экземпляр (страница 3)

Маша рядом издала странный звук — не то смех, не то стон.

— Вы серьёзно? — спросила она. — Вот это вот всё? Прямо сейчас? Под дождём?

— А что? — Кир посмотрел на неё. — Дождь — это романтично.

— Дождь — это мокро.

— Романтично и мокро. Одно другому не мешает.

Я стояла в чужой куртке и не понимала, что происходит. Этот парень — Кир — смотрел на меня так, будто мы знакомы сто лет. Будто он знает что-то, чего не знаю я. Будто уже решил что-то важное, а мне осталось только согласиться.

Это должно было пугать. Раздражать. Казаться наглым.

Но почему-то не казалось.

— Вы куда шли? — спросил он.

— На автобус, — ответила Маша. — Но он уехал.

— Когда следующий?

— Десять минут.

— Тогда я подожду с вами.

Он сказал это так просто, будто это само собой разумелось. Будто мы не незнакомцы, которые встретились пять минут назад, а старые друзья.

— Зачем? — спросила я.

Кир посмотрел на меня.

— Потому что я хочу узнать, какой у тебя номер телефона.

— Ты мог бы просто спросить.

— Мог бы. Но это было бы слишком просто.

— А так?

— А так — интрига. Я буду стоять под дождём, мёрзнуть и страдать. Ты будешь чувствовать себя виноватой. К концу ожидания дашь мне номер из жалости.

— Это манипуляция.

— Это стратегия.

Маша фыркнула.

— Господи, — сказала она. — Вы оба невозможные.

Но я видела, как она смотрит на нас. Не раздражённо — любопытно. Как будто пытается понять, что происходит.

Я сама пыталась понять.

Мы простояли на остановке десять минут.

Кир рассказывал о себе. Что учится на четвёртом курсе, на журналистике. Что играет на гитаре в группе («Мы ужасные, но с душой»). Что живёт в общаге в соседнем корпусе. Что любит дождь, потому что под дождём все люди становятся честнее.

— Честнее? — переспросила я.

— Ну да. Когда тебе мокро и холодно, ты не притворяешься. Ты настоящая.

— А сейчас я какая?

Он посмотрел на меня. Долго, внимательно. Так, что я почувствовала жар, несмотря на холод.

— Настоящая, — сказал он. — Мокрая, замёрзшая, с потёкшей тушью. И красивая.

— Ты уже говорил, что я красивая.

— Повторю ещё.

Маша закатила глаза так сильно, что, казалось, они сейчас укатятся.

— Ладно, — сказала она. — Я пошла.

— Куда? — не поняла я.

— Автобус, — она указала на дорогу.

Я обернулась. Действительно — автобус подъезжал.

— Но ты же…

— Я сяду одна. А ты, — она посмотрела на Кира, — доведи её до дома. В целости.

— Маша!

— Что? Он отдал тебе куртку. Очевидно, что он будет тебя провожать. Я не собираюсь держать свечку.

— Но…

— Напиши мне потом.

Она чмокнула меня в щёку, бросила на Кира многозначительный взгляд («обидишь — убью») и побежала к автобусу.

Я осталась стоять. С чужой курткой на плечах. С чужим парнем рядом. С полным непониманием, что только что произошло.

— Твоя подруга, — сказал Кир, — она классная.

— Она меня бросила.

— Она дала нам шанс.

— Шанс?

Он повернулся ко мне. Дождь немного утих, превратился из стены в мелкую морось. Капли оседали на его волосах, как жемчужины.

— Шанс познакомиться, — сказал он. — По-настоящему. Без свидетелей.

— Мы уже познакомились.

— Мы обменялись именами. Это не то же самое.

— А что — то же самое?

Он шагнул ближе. Совсем близко. Так, что я почувствовала его тепло — даже сквозь мокрую одежду.

— Познакомиться — это когда ты знаешь, как человек смеётся. Какой кофе он пьёт. Что он делает, когда грустно. О чём мечтает. Чего боится.

— Это много информации для первой встречи.

— У нас будет вторая.

Я подняла бровь.

— Ты уверен?

— Абсолютно.