Сергей Галактионов – Второе тело (страница 5)
Компьютер загружался долго. Старый системный блок шумел так, будто внутри него кто-то дышал. Пока экран оживал, она открыла блокнот и еще раз переписала все, что знала наверняка, не позволяя себе делать выводы раньше времени.
Факты:
– Все три пропавшие – женщины от двадцати до тридцати.
– Все исчезли вечером или ночью.
– Все вели обычную жизнь, без признаков подготовки к побегу.
– Машины брошены в радиусе леса.
– В двух случаях отсутствуют личные вещи, в одном – телефон оставлен.
– Ночь третьего исчезновения: в машине найдены медицинские материалы.
– На маркере инициалы А. В.
– У леса след обуви с неестественным разворотом стопы.
Она поставила точку и посмотрела на страницу.
Сухо. Почти бессмысленно.
Любое зло с расстояния выглядит как набор канцелярских строк.
В дверь постучали.
Помощник шерифа Дэниел Кросс вошел, не дожидаясь ответа. Высокий, широкоплечий, невыспавшийся, с щетиной, в которой уже начинала пробиваться седина. Он работал с Марой семь лет и научился по выражению ее лица определять, когда шутить не стоит.
– Криминалисты будут к десяти, – сказал он. – Родители Эшли едут сюда.
Мара кивнула.
– Штат звонил?
– Звонил лейтенант Беккер. Сказал не лепить из этого сенсацию.
– Конечно.
– И еще спросил, не считаешь ли ты, что первые две могли просто исчезнуть по собственному желанию.
Мара подняла глаза.
– А ты что сказал?
Дэниел пожал плечами.
– Сказал, что если кто-то по собственному желанию уходит в лес ночью и оставляет ключи в зажигании, то у нас в округе новая форма свободы.
Уголок ее рта едва заметно дрогнул.
– Спасибо.
Он подошел к доске, посмотрел на фотографии.
– Три, – сказал он.
– Три.
– Думаешь, один и тот же?
– Думаю, кто-то чувствует себя там слишком уверенно.
Дэниел обернулся.
– Там – это где именно?
Мара не сразу ответила. Потом взяла карту округа и развернула на столе.
– Смотри.
Она показала места, где нашли машины.
– Если просто смотреть на точки, ничего особенного. Но если наложить старые лесные дороги и заброшенные сервисные маршруты…
Она достала другую распечатку – старую карту инфраструктуры, которую ночью вытащила из архивного файла округа.
– …все три места оказываются в доступе от одного и того же участка.
Дэниел склонился ниже.
– Господи. Это что?
– Старая федеральная земля. Объект списали в восьмидесятых. По бумагам – законсервирован и частично демонтирован.
– А фактически?
Мара посмотрела на карту.
– Фактически лес очень любит, когда люди решают, что под ним больше ничего нет.
Дэниел присвистнул.
– Думаешь, он там живет?
Она не сказала «да». Не сказала «нет».
– Думаю, он знает это место лучше нас.
На столе зазвонил телефон.
Кэрол крикнула из-за стойки:
– Коулы приехали.
Мара закрыла блокнот.
Разговоры с семьями никогда не становились легче. Не на первом исчезновении. Не на третьем. Есть особый взгляд у людей, которым еще не сказали прямо, что их близкий, возможно, уже не вернется, но они сами это чувствуют. В этом взгляде есть надежда, обида и почти суеверное раздражение – как будто если ты не произнесешь страшное слово, то оно не сбудется.
Родители Эшли сидели в комнате для допросов, потому что в участке не было отдельной комнаты для плохих новостей. Мать плакала тихо, будто старалась никому не мешать. Отец не плакал совсем. Он был из тех мужчин, которые с возрастом начинают казаться высеченными из старого дерева: жесткие плечи, стиснутые зубы, красные глаза. Кепку он мял в руках так, словно это было единственное, что удерживало его от чего-то худшего.
– Шериф, – сказал он, когда Мара вошла. – Нам сказали, ее машину нашли.
– Да.
– Где Эшли?
Мара села напротив.
– Мы пока не знаем.
– Но она жива?
Это был тот вопрос, на который нельзя отвечать честно и нельзя врать. Мара знала это слишком хорошо.
– У нас нет оснований утверждать обратное, – сказала она.
Мать Эшли всхлипнула сильнее.