Сергей Галактионов – Второе тело (страница 7)
– Какое?
Мара медленно повернула к нему медицинский маркер в пластиковом пакете с уликами.
Черные буквы на серебристом корпусе казались слишком аккуратными для того беспорядка, к которому они вели.
– Адриан Вейл, – сказала она.
Дэниел нахмурился.
– Я должен его знать?
– Пока нет.
Она встала, надела куртку и взяла ключи от машины.
– Но, если мне очень не повезло, скоро будем знать оба.
– Куда ты?
– К матери Клэр Морроу.
– Подожди криминалистов.
Мара уже шла к двери.
– Они осмотрят машину. Я поищу человека.
– Мара.
Она остановилась.
– Что?
Дэниел смотрел на нее серьезно.
– Если это тот, о ком ты думаешь… не езди одна в лес.
Она застегнула куртку до горла.
– Я пока не знаю, о ком я думаю.
И вышла под дождь.
На парковке было пусто. Серое утро тянулось над городом, как мокрая ткань. Где-то за крышами, за шоссе, за последним домом стоял лес. Тот же самый, что и вчера. Спокойный. Неподвижный. Как будто ночью там ничего не случилось.
Мара села в машину и завела двигатель.
Имя уже было у нее в голове.
Адриан Вейл.
Она еще не знала, что официально этот человек мертв.
Не знала, что под землей, в нескольких милях отсюда, он в эту самую минуту, возможно, смотрит на часы и пересматривает расписание дня.
Но теперь у него хотя бы было имя.
А у имен есть одна неприятная особенность.
Рано или поздно за ними начинают приходить.
Глава 4 Белый пакет
Дом Эвелин Морроу стоял на тупиковой улице в Страудсберге, в квартале, который когда-то считался приличным, а теперь считался тихим. Разница была в том, что приличные кварталы люди выбирали, а в тихих – оставались.
Мара припарковалась у обочины и заглушила двигатель. Дождь наконец ослаб до мороси, но небо оставалось таким низким и серым, словно кто-то натянул над городом влажную простыню и забыл снять.
Дом был одноэтажный, обшитый белым сайдингом, с крыльцом, на котором стояли два пластиковых кресла и горшок с мертвым растением. Во дворе – старый седан с наклейкой медицинского страхования на бампере. На почтовом ящике – фамилия, написанная от руки маркером. Буквы уже расплывались от дождей.
Мара вышла из машины и постояла несколько секунд, просто глядя на дом.
Она видела много таких домов. Видела их изнутри – когда приходила сообщать, что чей-то сын разбился на мотоцикле, что чей-то муж найден мертвым в мотеле, что чья-то дочь пропала и пока не найдена. Снаружи эти дома всегда выглядели обычно. Беда не меняет фасад. Она просто садится внутри, за шторами, и ждет, пока кто-нибудь позвонит в дверь.
Эвелин Морроу открыла, не дожидаясь звонка.
Ей было около шестидесяти. Невысокая, худая, с короткими седыми волосами и лицом, на котором усталость уже перестала быть состоянием и стала чертой. Глаза – сухие, воспаленные, без слез. Она уже прошла ту стадию, когда люди плачут. Теперь она была на стадии, когда просто не спят.
– Шериф Данн?
– Да, мэм.
– Заходите. Кофе?
– Если не сложно.
Внутри пахло стиральным порошком и чем-то печеным, что испекли давно и забыли убрать. Гостиная была маленькой, аккуратной, с диваном в цветочный рисунок и телевизором, который работал без звука. На каминной полке стояли фотографии. Мара увидела Клэр сразу – на нескольких снимках, в разном возрасте. Школьная форма. Выпускной. Белый халат.
На столе в кухне лежала тетрадь.
Обычная, в клетку, с мятой обложкой и загнутыми уголками. Такие продаются в любом магазине за доллар.
Эвелин поставила перед Марой чашку кофе, села напротив и положила ладони на стол, как будто ей нужна была опора.
– Я нашла ее вчера, – сказала она. – Перебирала коробку с вещами Клэр. Той, что забрала из ее квартиры после… после того, как она не вернулась.
Мара кивнула.
– Можно?
– Да.
Она надела перчатки и открыла тетрадь.
Первые страницы – конспекты. Медицинская терминология, анатомические схемы, списки препаратов. Почерк Клэр был мелким, ровным, педантичным. Почерк человека, который привык записывать точно.
Дальше – заметки по хирургии. Типы швов. Протоколы стерилизации. Названия инструментов с пояснениями. Некоторые страницы были исписаны так плотно, что между строк почти не оставалось пространства.
На двенадцатой странице Мара остановилась.
В верхнем углу, отдельно от конспекта, другим цветом ручки, было написано:
Др. Адриан Вейл – Блэквелл Рисерч Институт
Ниже – номер телефона. Еще ниже – строка, подчеркнутая дважды:
«Лучший реконструктивный хирург в стране. Берет только по рекомендации. Позвонить!!!»
Три восклицательных знака.
Мара перечитала.
– Клэр когда-нибудь упоминала этого человека? – спросила она, не поднимая глаз.
– Один раз, – сказала Эвелин. – Может, два. Это было давно. Она тогда работала в клинике и хотела пойти дальше. Стажировка, специализация, что-то такое. Она говорила, что есть один врач, который делает вещи, которых никто больше не умеет.
– Какие вещи?
Эвелин покачала головой.