Сергей Галактионов – Второе тело (страница 4)
Элена Восс.
Он смотрел на это имя несколько секунд.
Не примерял его к себе. Пока нет.
Примерять – значит играть. А он не играл. Он строил.
Рядом с именем были приколоты:
– копия водительских прав штата Вермонт;
– диплом медицинской школы, полученный через цепочку поддельных архивов;
– лицензия на частную практику;
– история аренды квартиры;
– выписки по банковскому счету;
– налоговые документы за два года;
– фотографии, на которых женщина по имени Элена Восс существовала задолго до того, как должна была появиться окончательно.
Он создал не маску.
Он создал следы ее жизни.
Это была самая сложная часть проекта, и, возможно, самая важная. Лицо можно изменить. Голос – перестроить. Даже походку – сломать и научить заново. Но биография должна начинаться раньше, чем человек входит в комнату.
Он сделал глоток кофе.
Горький. Остыл слишком быстро.
На нижнем ярусе снова что-то стукнуло.
Адриан поставил чашку и поднял голову.
Звук пришел из жилого сектора для пленниц.
Он не изменился в лице, но внутри моментально пересобрался ритм дня.
Сегодня Клэр должна была закончить повторение сосудистых швов.
Лена – протоколы по анестезии.
Джун – уход за послеоперационным пациентом.
Тесса – инструменты и стерильный стол.
Никто из них не должен был бодрствовать в этот час.
Он встал, взял ключи, фонарь и пошел в коридор.
Шаги его были тихими. Почти мягкими.
Под землей он давно научился двигаться так, чтобы место не предупреждало о нем заранее.
У двери женского блока он остановился и прислушался.
Тишина.
Слишком полная.
Он вставил ключ в замок.
Повернул.
И только тогда заметил, что зазор под дверью стал уже, чем был вечером.
Как будто изнутри к ней что-то придвинули.
Адриан не шевельнулся.
Просто стоял и смотрел на темную полоску под дверью.
Потом очень спокойно достал из кармана второй ключ.
Глава 3 Третья пропавшая
К восьми утра дождь не прекратился. Он просто стал мельче, плотнее, будто вода решила больше не падать, а висеть в воздухе.
Мерси-Ран выглядел так, словно ночь не закончилась, а только побледнела. Низкие облака лежали над крышами, мокрый асфальт отражал редкие фонари, витрины маленьких магазинов были темны. На заправке у выезда на трассу горела только одна полоса света под навесом, и от этого все остальное казалось еще более пустым.
Мара Данн въехала на парковку у участка с недопитым кофе в подстаканнике и тупой тяжестью под глазами. Спать она так и не легла. После возвращения с лесной дороги написала первичный отчет, выгрузила фотографии, позвонила дежурному криминалисту в Страудсберг и час просидела над картой округа, глядя на три красные точки, которые теперь уже нельзя было считать совпадением.
Машина у старого моста в июле.
Машина у карьера в сентябре.
Машина Эшли Коул этой ночью.
Три точки не образовывали линию. Они образовывали границу. Неровную, неочевидную, но слишком плотную для случайности. Все исчезновения лежали по краю одного и того же лесного массива, как будто кто-то не просто выбирал жертв, а работал внутри известного ему периметра.
У входа в участок мокли два патрульных внедорожника. Один из них нуждался в новой коробке передач. Второй – в молитве. Бюджет округа Пайк, если верить людям в Харрисберге, был рассчитан так, будто преступления здесь должны были ограничиваться пьяными драками у бара и кражами бензина с ферм.
Внутри пахло старым линолеумом, подгоревшим кофе и мокрой шерстью – ночной дежурный притащил с собой пса и оставил лужу у батареи. За стойкой сидела диспетчер Кэрол, красила губы карминовой помадой и делала вид, что не зевает.
– Ты выглядишь так, будто тебя всю ночь били по голове мокрым полотенцем, – сказала она.
– Спасибо.
– Семья Коул уже звонила. Дважды.
– Я знаю.
Кэрол захлопнула пудреницу.
– И еще звонил помощник окружного прокурора. Спрашивал, обязательно ли в отчете писать слово «серийность». Я сказала, что не знаю такого слова.
Мара сняла куртку.
– Умно.
– Я стараюсь.
На стене у кабинета шерифа висела пробковая доска с фотографиями пропавших. Это была неофициальная доска. Начальство не просило ее делать. Наоборот, начальство не любило, когда маленькие округа начинали вести себя так, будто у них большие дела. Но Мара все равно ее завела.
Слева – Ханна Уэстон, двадцать шесть, лаборантка из Уитмора. Пропала в июле. Машину нашли у старого моста. Телефон на сиденье. Сумка в багажнике. Ни тела, ни подозреваемых.
Рядом – Клэр Морроу, двадцать четыре, медсестра. Сентябрь. Красный хэтчбек у карьера. Кошелек в бардачке. Крови нет. Следов борьбы нет. Версия штата: добровольный уход.
Теперь к ним добавилась Эшли Коул, двадцать три, кассир из Мерси-Ран.
Третья.
Мара достала распечатанную фотографию машины Эшли и приколола рядом.
Потом положила на стол белый бумажный пакет, найденный в салоне, и села.