Сергей Галактионов – Всемогущий инженер в обратном мире (страница 28)

Кира — у двери, в своей обычной позиции. Плащ снят, уши стоят торчком, хвост расслабленно лежит на полу. Она молчала всю дорогу, молчала на ярмарке, молчала за ужином. Но слушала — каждое слово, каждый звук, каждый шёпот.

Софи — за столом, с дощечкой. Итоговый отчёт за день.

— Общая выручка за ярмарку, — начала она, — двенадцать серебряных с обычной керамики. Пятьдесят два серебряных с глазурованной. Тридцать — от Чжоу Фаня за оптовую партию. Авансы по контрактам — четыре серебряных от Уитфилда, восемь от Трэвиса. Итого — сто шесть серебряных. Пять золотых и шесть серебряных.

Она посмотрела на Сергея.

— Минус расходы: пошлина, аренда, корм для лошадей, еда, мои первые три дня зарплаты — итого четырнадцать серебряных. Чистая прибыль за день — четыре золотых и двенадцать серебряных.

Четыре золотых и двенадцать серебряных.

За один день.

Сергей откинулся на стуле. Потёр лицо руками. Цифры плясали перед глазами — нереальные, невозможные, но записанные на дощечке чётким почерком Софи Виндмер.

— Плюс, — продолжила Софи невозмутимо, — незакрытые контракты. Уитфилд — остаток по договору — три серебряных семьдесят пять медяков, ожидается по завершении поставки. Трэвис — полтора золотых, ожидается по завершении работ. Общий портфель заказов — около двух с половиной золотых. С учётом текущей наличности — ваш общий капитал составляет примерно семь золотых.

Семь золотых.

Два месяца назад он очнулся в лесу без гроша. Месяц назад — продал первые горшки за пять серебряных. Теперь — семь золотых.

— Софи, — сказал он. — Ты стоишь каждый медяк зарплаты.

Она порозовела. Быстро, как рассвет — от шеи к щекам. Веснушки стали ярче.

— Я просто считаю, — сказала она. — Считать — не сложно.

— Считать — не сложно, — согласился Сергей. — Считать правильно — это дар. У тебя он есть.

Софи опустила глаза. Сжала губы. Потом — тихо, едва слышно:

— Спасибо, господин Сергей. Никто… давно никто не говорил мне… — она оборвала фразу, выпрямилась, вернула деловое выражение на лицо. — Нам нужно обсудить бюджет на следующий месяц. Я составила предварительную смету.

— Обсудим, — кивнул Сергей. — Но сначала — у меня вопрос. К вам обеим.

Кира подняла ухо. Софи подняла бровь.

— Я собираюсь купить землю, — сказал Сергей. — Большой участок у Срединного озера. Построить на нём поселение — не деревню, а настоящий посёлок. С мастерскими, с домами, с защитой. Для этого мне нужны люди, деньги и план. Деньги — есть. План — в моей голове. Люди… — он посмотрел на Киру, потом на Софи, — люди у меня тоже есть. Лучшие, каких я мог найти.

Кира молчала. Её янтарные глаза — внимательные, непроницаемые — не мигали.

— Но это опасно, — продолжил Сергей. — Барон Рэйвен уже прислал людей. Он знает о мельнице, о кирпичах, обо мне. Рано или поздно — он придёт всерьёз. И тогда…

— Тогда я его убью, — сказала Кира. Буднично, как говорят «тогда я пойду за водой».

— Тогда, — поправил Сергей мягко, — мы будем готовы. Стены, оружие, люди. Но до этого — нам нужно вырасти. Быстро. Быстрее, чем Рэйвен ожидает.

Софи постукивала палочкой по дощечке. Думала.

— Земля, — сказала она. — Сколько стоит участок?

— Томас говорил — пять-десять золотых за надел на нейтральной территории. С оформлением у магистрата.

— Семь — вы можете себе позволить. Но тогда — ноль оборотных средств. Нечем платить работникам, нечем покупать материалы. Нечем жить. — Она быстро строчила по дощечке. — Оптимально — купить землю через два-три месяца. К тому времени, при текущих темпах роста, у вас будет двенадцать-пятнадцать золотых. Пять-семь — на землю, остальное — оборотный капитал.

— Три месяца, — Сергей задумался. — Три месяца — это долго. Рэйвен может не дать столько времени.

— Тогда нужно ускориться, — Софи подняла глаза. — Новые продукты. Выше маржинальность. Или — внешние инвестиции. Кто-то, кто вложит деньги в ваше дело в обмен на долю.

— Инвестиции, — Сергей посмотрел на неё с новым выражением. — Софи, ты не просто считаешь. Ты думаешь.

— Это одно и то же, — ответила она. И — уголки губ дрогнули. Полу-улыбка. Та самая, быстрая, как блик.

Кира наблюдала за ними. Молча. Её уши — повёрнуты к двери, как всегда, слушая внешний мир. Но краем — самым краешком — повёрнуты к ним. Слушая.

Ночью, когда Софи ушла к себе — она снимала угол у вдовы на окраине Миллхейвена — и Кира привычно устроилась у двери, Сергей лежал без сна и думал.

Не о деньгах. Не о земле. Не о бароне.

О людях.

Кира. Волчица, которая спит у двери и на крышах. Которая убьёт за него — не задумываясь, не колеблясь, не жалея. Которая мурчит по-волчьи над больной кошачьей девушкой и краснеет кончиками ушей, когда кто-то замечает. Которая — он знал, чувствовал — ещё не доверяет ему до конца. Не ему лично — миру. Четыре года в клетке научили её, что мир — враг. Сергей — исключение. Пока. Она ждёт, когда исключение подтвердится. Или — не подтвердится.

Юки. Маленькая белая кошка, которая расцветает, как цветок на подоконнике. Которая мурчит, когда готовит. Которая вчера — впервые — засмеялась. Тим рассказал ей смешную историю про козу и колодец, и Юки засмеялась — тихо, прикрыв рот ладонью, как будто смех был запрещён. И тут же испугалась — ушки прижались, глаза расширились. Но Тим засмеялся в ответ, и Кира фыркнула, и Юки поняла, что — можно. Можно смеяться. В этом доме — можно.

Фэн. Лисий парень, который работает молча и преданно, как часовой механизм. Который каждый вечер кладёт заработанный медяк в мешочек под рубахой и трогает его пальцами, как талисман. Который однажды — тихо, стесняясь — спросил: «Сергей, а у тебя можно… жить? Не в деревне, у Гарольда, а — у тебя? Рядом?» И Сергей сказал: «Конечно. Построим тебе комнату». И Фэн стоял, и его рыжий хвост метался из стороны в сторону, и золотистые глаза блестели. Он строит этот дом уже четвёртый день — маленькую пристройку к основному дому Сергея, кирпичную, с окном и дверью. Свой дом. Первый в его жизни.

Софи. Девушка с веснушками и бухгалтерскими весами в голове. Которая за одну ночь освоила двойную запись и за три часа составила финансовый план, который профессор экономики не постеснялся бы показать на лекции. Которая ест горячее мясо и краснеет от комплиментов. Которая — Сергей видел это в её глазах — нашла что-то, чего искала. Цель. Место. Дело.

Он лежал в темноте и думал обо всех них. И о том, что — может быть, впервые в обеих жизнях — строит не здание. Не мельницу, не печь, не дом.

Он строит семью.

Странную, невозможную, нелепую семью: инженер из Воронежа, серебристая волчица, белая кошка, рыжий лис, конопатый мальчишка и девушка с веснушками.

Семью, ради которой стоит строить город.

Кира пошевелилась у двери. Сергей слышал — её дыхание изменилось. Не спит.

— Кира, — прошептал он.

— М? — хриплый, полусонный звук.

— Та девушка. Софи. Что ты о ней думаешь?

Пауза. Шуршание ткани. Кира, видимо, повернулась.

— Пахнет чернилами, — ответила она. — И усталостью. Давно не ела нормально — под кожей видны рёбра, хотя она прячет это одеждой. Не боится — но настороже. Как зверь, которого били, но не сломали. Умная. Слишком умная для этого места.

— Ты ей доверяешь?

Ещё одна пауза. Длиннее.

— Она не пахнет ложью, — сказала Кира наконец. — Но это не значит, что я ей доверяю. Доверие нужно заслужить.

— Справедливо.

— Сергей.

— М?

— Она будет жить с нами? В деревне?

— Если согласится — да.

Тишина. Потом — тихий, едва слышный звук. Фырканье. Волчье фырканье, которое Сергей уже научился интерпретировать. Не раздражение. Не злость. Что-то более сложное. Принятие, может быть. Или — ревность, которая ещё не знает, что она ревность.

— Ладно, — сказала Кира. — Спи.

Он уснул.

За стеной — ночной Миллхейвен ворочался в полусне. Где-то лаяла собака, где-то скрипела вывеска на ветру. И где-то — далеко, на севере — в замке Равенхолл барон Виктор Рэйвен получал доклад от своего старшего дружинника о странном ремесленнике с водяным колесом, кирпичным домом и серебристой волчицей на крыше.

Шестерни мира крутились. Медленно, неумолимо, как жернова мельницы.

И Сергей — инженер, строитель, попаданец — спал, и ему снились чертежи.

Чертежи города.