Сергей Галактионов – Всемогущий инженер в обратном мире (страница 27)

— Какую зарплату ты хочешь? — спросил он.

Софи слегка порозовела. Впервые за весь вечер — человеческая реакция за деловым фасадом.

— Мастер Грант платит мне три серебряных в месяц, — сказала она. — И еду.

— Я предлагаю пять серебряных, еду, жильё и… — он помедлил, — процент от прибыли. Один процент от чистой прибыли по итогам квартала. Если прибыль будет — а она будет — это больше, чем любое жалованье.

— Процент от прибыли, — повторила Софи. Её глаза расширились. — Это… так не делают. Нигде. Процент — это для партнёров, не для наёмных работников.

— Считай себя партнёром.

Она смотрела на него. Он смотрел на неё. Между ними — дощечка с цифрами, огарок свечи и запах чернил.

— Мне нужно подумать, — сказала Софи.

— Конечно, — кивнул Сергей. — До завтра?

— До утра.

Она встала, собрала дощечки, кивнула — Сергею, Томасу — и вышла. Дверь закрылась мягко, без хлопка.

Томас, молчавший последний час — подвиг для человека, который обычно не мог молчать и десяти минут, — откинулся на стуле и присвистнул.

— Парень, — сказал он. — Ты только что украл моего лучшего счетовода.

— Я предложил ей лучшие условия.

— Это и значит — украл. В торговле, по крайней мере. — Он помолчал. — Но знаешь что? Она заслуживает. Умная девка. Слишком умная для моей лавки. Ей нужно… — он пощёлкал пальцами, — …масштаб. Ты ей этот масштаб даёшь.

— Томас, — Сергей посмотрел на него. — Ты не злишься?

— Злюсь? — Томас фыркнул. — Парень, я торговец. Я не злюсь — я считаю. Ты забираешь Софи, но я остаюсь твоим торговым партнёром. Двадцать процентов с розницы, двенадцать — с опта. Ты растёшь — я расту вместе с тобой. Зачем мне злиться?

— Мудро.

— Я старый, — Томас улыбнулся. — Старые — мудрые. Или мёртвые. Третьего не дано.

Софи пришла утром.

Сергей ещё не успел умыться — стоял во дворе за лавкой, плеская в лицо ледяной водой из бочки — когда услышал шаги. Не Киру — Кира ходила бесшумно. Не Фэна — Фэн шаркал. Это были шаги — ровные, решительные, каблуки по булыжнику.

Он обернулся. Софи стояла у ворот, с холщовой сумкой через плечо и выражением лица, которое он уже начинал узнавать: подбородок чуть поднят, губы сжаты, глаза — прямые.

— Я согласна, — сказала она.

— Хорошо. Когда можешь начать?

— Уже начала, — она достала из сумки дощечку. — Вот. Я пересчитала все ваши сделки за вчерашний день. Уитфилд, Трэвис, Блэк. Плюс — розничные продажи через мастера Гранта. Минус — ваши расходы, которые вы перечислили вчера: аренда телеги, корм для лошади, пошлина на въезде.

Она протянула дощечку. Сергей взял, посмотрел.

Две колонки. Дебет и кредит. Каждая операция — записана дважды. Баланс — подведён внизу. Итоговая сумма — точная, до последнего медяка. С пометками о сроках исполнения контрактов и датах ожидаемых платежей.

— Софи, — сказал он медленно. — Ты сделала это за ночь?

— За три часа, — поправила она. Без хвастовства — констатация факта. — Остальное время — спала. Я привыкла спать мало.

— Три часа.

— Система простая, — сказала Софи. И добавила, чуть тише: — Когда понимаешь принцип.

Сергей посмотрел на неё — на Софи Виндмер, дочь разорённого торговца, бывшего счетовода в лавке, девушку с веснушками и зелёными глазами, которая за одну ночь освоила систему бухгалтерского учёта, на разработку которой в его мире ушло три столетия.

— Добро пожаловать в команду, — сказал он.

Софи кивнула. Деловито. Потом — на мгновение, на долю секунды — уголки её губ дрогнули. Полу-улыбка. Быстрая, как блик солнца на стекле.

— Спасибо, господин Сергей.

— Просто Сергей.

— Господин Сергей, — повторила она. — У нас есть проблема. Ваши активы распределены неоптимально. Слишком много — в товарных запасах. Слишком мало — в оборотных средствах. Если Уитфилд задержит оплату хотя бы на неделю — вы не сможете платить работникам. Нужен резервный фонд. Минимум — десять процентов от месячного оборота.

Она говорила быстро, чётко, уже шагая рядом с ним к прилавку, где Фэн разгружал телегу. Дощечка — в одной руке, палочка — в другой. Записывала на ходу.

Сергей шёл и слушал, и странное чувство — тёплое, щекочущее, похожее на удивление — разрасталось в его груди.

Месяц назад у него не было ничего.

Теперь — мануфактура. Торговые контракты. Водяная мельница. Кирпичный дом.

И люди.

Томас — мост к миру торговли.Кира — клинок у спины. Юки — тепло у очага. Фэн — руки, которым можно доверять. Тим — ученик, в глазах которого горит искра.

И теперь — Софи. Разум, который считает быстрее, чем он думает.

Каждый — уникальный. Каждый — незаменимый. Каждый — выбрал быть рядом. Не из принуждения, не из страха. Из чего-то другого.

Ярмарочный день прошёл стремительно.

Обычная керамика — распродана к полудню. Глазурованная — к вечеру, причём последние десять штук ушли по два серебряных за штуку. Спрос рос быстрее предложения — и Софи, стоявшая у прилавка с дощечкой, фиксировала каждую продажу с точностью часового механизма.

Чжоу Фань — восточный купец — появился к обеду. Забрал свою оптовую партию — тридцать глазурованных, как договаривались. Заплатил — тридцать серебряных, без торга. И — сдержал слово: принёс информацию.

Они сели в таверне — тёмной, прокуренной, пахнущей пивом и жареным мясом — и Чжоу Фань раскрыл перед Сергеем карту.

Настоящую карту — нарисованную на тонкой ткани, с названиями на цзиньлунском письме и отметками торговых маршрутов. Первая карта, которую Сергей видел в этом мире.

— Вот, — Чжоу Фань водил тонким пальцем по ткани. — Миллхейвен — здесь. Ваша деревня — примерно здесь. Озеро Срединное — вот. От Миллхейвена на восток — тракт до Лунъюя, столицы Цзиньлуна. Три недели пути. По дороге — пять крупных городов. Каждый — рынок. Каждый — покупатели.

— Твоя глазурь, — продолжал он, — в восточных городах пошла на ура. Я продал всё за неделю. По два серебряных. Мог бы и по три, если бы не торопился. Спрос — есть. Качество — приемлемое. Но… — он поднял палец, — конкуренция тоже есть. Цзиньлунская керамика — лучше. Тоньше, ровнее, глазурь — прозрачнее. Пока ваши товары — диковинка, их покупают из любопытства. Но когда любопытство пройдёт — нужно качество. Или — уникальность.

— Уникальность, — повторил Сергей. — Какого рода?

— Формы. Рисунки. То, чего нет у цзиньлунцев. У них — традиция. Веками одни и те же узоры, одни и те же формы. Чашки, тарелки, вазы. Если вы придумаете что-то новое — форму, которой нет ни у кого…

Сергей задумался. Формы. В его голове — тысячи форм. Керамическая плитка. Декоративные панно. Статуэтки. Подсвечники. Чернильницы. Вещи, которых в этом мире не существовало — не потому что их нельзя сделать, а потому что никто не додумался.

— Будет, — сказал он. — Дай мне два месяца.

Чжоу Фань кивнул. Потом — достал из-за пазухи тонкий свиток.

— Ещё. Цены на ключевые товары в восточных городах. Железо, ткань, зерно, специи, соль. Имена торговцев, с которыми можно вести дела. Маршруты караванов — официальные и… — он понизил голос, — …неофициальные.

Сергей взял свиток. Развернул. Ровные строки цзиньлунского письма — он не мог прочесть их, но Софи — Софи, которая сидела за соседним столом и, разумеется, слушала каждое слово, — Софи могла. Её отец торговал с Цзиньлуном. Она знала письменность.

— Мисс Виндмер, — позвал он. — Не могли бы вы…

Софи была рядом раньше, чем он закончил фразу. Взяла свиток, пробежала глазами. Её брови поднялись.

— Это подробная торговая сводка, — сказала она с удивлением. — С маржинальностью по каждому товару и сезонными колебаниями. Мастер Чжоу, вы серьёзно относитесь к нашему партнёрству.

Чжоу Фань поклонился — церемонно, по-восточному.

— Серьёзные люди заслуживают серьёзного отношения, — сказал он. И — посмотрел на Сергея с выражением, которое было трудно прочитать. Уважение? Расчёт? Или что-то глубже — признание равного в человеке, которого все остальные считали безумным крестьянином с горшками.

Вечером — после ярмарки, после подсчётов, после ужина в таверне (Сергей угостил Софи — первый раз за всё время она ела горячее мясо, а не хлеб с водой, и её веснушки потемнели от румянца) — Сергей, Софи и Кира сидели в каморке над лавкой Томаса.