Сергей Галактионов – Всемогущий инженер в обратном мире (страница 19)

— Где?

— Крыша мельницы. Оттуда видно всё, и они не будут смотреть наверх. Люди никогда не смотрят наверх.

Кира метнулась к мельнице — маленькому каменно-деревянному строению, которое Сергей возвёл над жерновами — и через мгновение была на крыше. Распластавшись, невидимая снизу, с серебристыми волосами, слившимися с серой черепицей.

— Юки, — позвал Сергей. Кошачья девушка была рядом — она принесла обед для рабочих. — Юки, иди в дом. Запри дверь. Не выходи, пока я не скажу.

Фиолетовые глаза расширились. Ушки прижались — страх, чистый, детский страх. Она знала, что значат вооружённые люди на лошадях.

— С-сергей-сама…

— Иди. Быстро. Всё будет хорошо.

Она убежала. Бесшумно — кошачьи ноги не шумят даже на бегу.

Сергей остался один. У мельницы, на берегу ручья, с грязными руками и бешено колотящимся сердцем.

Они появились через десять минут. Четверо верховых, как Кира и сказала.

Старший — мужчина лет сорока, с обветренным лицом, шрамом через левую бровь и глазами цвета мутной воды. Кожаный доспех, добротный, с металлическими заклёпками. Меч на левом боку — длинный, в ножнах, рукоять потёртая от частого использования. Этот человек убивал. Не раз.

Двое — помоложе, помельче, одинаково одетые — дружинники, солдаты. Одинаково тупые лица, одинаково ленивые позы в сёдлах. Мечи, ножи, один — с дубинкой на поясе.

Четвёртый — с арбалетом. Худой, жилистый, с бегающими глазами. Арбалет — не заряжен, но лежит поперёк седла, готовый к использованию.

Они остановились у мельницы. Старший осмотрел колесо — вращающееся, плещущее, мерно скрипящее — и его шрам дёрнулся. Удивление.

— Ну-ка, — сказал он. Голос — хриплый, командный. — А это что за хрень?

Сергей вышел вперёд. Спокойно, не торопясь. Руки на виду, ладони открыты. Улыбка — та самая, которую он надевал на совещаниях с заказчиками, требовавшими невозможного: вежливая, непробиваемая, ничего не выражающая.

— Добрый день, — сказал он. — Мельница. Водяная. Чем могу помочь?

Старший посмотрел на него сверху вниз. С лошади — преимущество высоты, классический приём устрашения. Сергей знал его по стройкам: прораб, стоящий на этаж выше рабочих, кажется больше, чем есть.

— Ты кто?

— Сергей. Ремесленник. Живу в деревне Тихая Заводь.

— Ремесленник, — старший хмыкнул. — Это ты построил? — кивок в сторону колеса.

— Я.

— А документ на постройку есть? Разрешение от барона?

— Деревня Тихая Заводь не на землях барона Рэйвена, — ответил Сергей ровно. — Нейтральная территория, формально под юрисдикцией Солантиса. Разрешение барона не требуется.

Старший прищурился. Шрам на брови натянулся.

— Формально, — повторил он. — А фактически — барон Рэйвен контролирует всё в радиусе тридцати вёрст от Равенхолла. Включая… это.

— Я уважаю барона, — Сергей говорил ровно, без вызова, без подобострастия. — Но эта земля — не его. И я — не его подданный.

Тишина. Лошади переступали копытами. Колесо плескало. Ручей журчал — мирно, буднично, словно не замечая напряжения.

Старший спешился. Медленно, с хрустом в коленях. Подошёл к Сергею — вплотную, почти нос к носу. От него пахло лошадиным потом, кожей и чем-то кислым — дешёвым пивом.

— Слушай, ремесленник, — он говорил тихо, почти доверительно. — Мне плевать на формальности. Барон послал нас собрать подать. С каждой деревни — десятина. Зерно, скот, монета. Если деревня не платит — мы берём. По-другому. Понял?

— Понял, — ответил Сергей. — Но подать — с деревни. Я — не деревня. Я — частный ремесленник. И эта мельница — моя собственность.

Старший молчал. Обдумывал. Потом — усмехнулся. Криво, без веселья, одним уголком рта.

— Частный ремесленник, — процедил он. — С мельницей. На ничейной земле. Без охраны, без дружины, без…

Он не договорил.

Звук — короткий, хлёсткий, как удар бича — прорезал воздух. Болт арбалета — нет, камень. Камень размером с кулак — ударил в землю между ногами старшего. Точно между — ровно посередине. Пыль фонтаном плеснула на его сапоги.

Все четверо дёрнулись. Руки — к оружию. Лошади — заржали, попятились.

— Что за…

Второй камень — в столб коновязи, в ладони от головы арбалетчика. Столб хрустнул. Арбалетчик побелел и выронил арбалет.

На крыше мельницы — в полный рост, против неба — стояла Кира.

Серебристые волосы — на ветру. Янтарные глаза — горят. Оскал — клыки обнажены, верхние — длиной в палец. В правой руке — ещё один камень. Левая — свободна, пальцы расставлены, когти выпущены.

Она не говорила ни слова. Не нужно было. Её тело — каждый мускул, каждая линия, каждый сантиметр — говорило достаточно. Хищник. Готовый к прыжку. Готовый убивать.

Старший смотрел на неё. Его рука — на рукояти меча — замерла на полпути. Он был опытным бойцом, этот человек. Он видел много противников. И он видел — Сергей понял это по его глазам — что волчица на крыше — не блеф. Не угроза. Обещание.

Повисла тишина — абсолютная, звенящая.

Потом Сергей сказал:

— Как я говорил. Не без охраны.

Старший медленно убрал руку с меча. Медленно отступил на шаг. Медленно — не отводя взгляда от Киры — поднял ладони.

— Ладно, — сказал он. — Ладно, ремесленник. Сегодня — мы уходим. Но барон узнает. И когда узнает — он пришлёт больше, чем четверых.

— Я буду ждать, — ответил Сергей.

Старший сплюнул в пыль. Сел на лошадь, развернул и ударил каблуками. Четверо всадников ускакали на север, оставив за собой облако пыли и запах лошадиного пота.

Кира спрыгнула с крыши. Приземлилась бесшумно — три метра вниз, как с кочки. Подошла к Сергею.

— Следующий раз, — сказала она, — я попаду не в землю.

— Знаю, — кивнул Сергей. Потом посмотрел на неё — и только теперь заметил, как дрожат её руки. Не от страха — от адреналина. От готовности убить, которая включилась и не выключилась.

— Кира. Спасибо.

Она посмотрела на него. Уши — стоящие торчком, боевые — медленно опустились в нормальное положение. Хвост — жёсткий, как палка — расслабился, качнулся.

— Ты сказал — партнёр, — она ответила. — Я прикрываю спину. Это моя работа.

Вечером Сергей сидел в доме, при свете лучины, и думал.

Юки спала, свернувшись клубком у печи. Кира — на крыше, на своём тюфяке, слушая ночь. Деревня — в тишине, только колесо мельницы мерно плескало в темноте.

Он думал о том, что сказал старший. «Барон пришлёт больше». Правда. Рэйвен — мелкий тиран, но тиран с дружиной. Сколько у него людей? Пятьдесят? Сто? Даже двадцать — достаточно, чтобы сровнять Тихую Заводь с землёй.

Кира — одна. Блестящий боец, но одна. Против двадцати — не вытянет. Против пятидесяти — без шансов.

Нужна армия. Хотя бы — дружина. Хотя бы — десяток обученных людей с нормальным оружием.

Но для дружины нужны деньги. Для денег — торговля. Для торговли — товар. Для товара — производство. Для производства — люди и инструменты.

Круг. Замкнутый, как шестерня.

Но Сергей был инженером. А инженеры знают: любой замкнутый круг можно разорвать, если найти правильную точку входа.

Точка входа — Миллхейвен. Томас. Чжоу Фань. Торговля.

Он взял бересту и начал писать.