Сергей Галактионов – Школа на грани миров (страница 9)

Бабушка говорила много такого. Бабушка — Елена Фёдоровна Тихонова, бывший преподаватель этнографии Ульяновского государственного университета, — говорила о «тонких местах», о «перекрёстках», о «том, что живёт между». Люда слушала. Кивала. Думала: бабушка старая, бабушка фантазирует, бабушка читает слишком много.

Потом бабушка умерла. И оставила тетрадь.

И в тетради — среди рецептов травяных настоев и зарисовок символов — была страница с заголовком «Пожиратель мыслей (Мыслоед, Думоглот)». И рецепт. Конкретный, подробный, с ингредиентами и порядком действий:

«Святая вода на оружии. Железо, вымоченное в святой воде с полынью. Время вымачивания — от рассвета до заката. Полынь — свежая, не сушёная. Оружие — любое железное: нож, топор, прут, арматура. Бить — в якорь. Якорь — точка привязки духа к месту. Обычно — скрытая комната, ниша, полость в стене. Разрушить якорь — дух развеется».

Люда подошла к соседнему столу. Четыре головы повернулись к ней.

— Простите, — сказала она. — Я слышала, о чём вы говорите. И... у меня есть кое-что.

Она положила на стол бабушкину тетрадь. Открыла на нужной странице.

Максим прочитал первым.

— Святая вода на арматуре?

— Да, — сказала Люда. — С полынью. Бабушка была... она изучала такие вещи.

— Какие вещи?

— Вещи, которых не должно существовать.

Тишина.

Таня Соколова взяла тетрадь. Пробежала глазами текст.

— Святая вода — pH около 7, нейтральная. Полынь содержит абсинтин, горечи, эфирные масла. Если настоять... pH может сместиться до 6.5-6.8. Слабокислая среда. Интересно.

— Ты сейчас серьёзно анализируешь состав святой воды? — спросил Максим.

— Я ВСЕГДА серьёзно анализирую. Если это работает — работает не потому что «свято», а потому что ХИМИЯ. А химию я понимаю.

— А если работает потому что «свято»?

— Тогда тоже ладно. Я могу верить в две вещи одновременно.

Соня смотрела на Люду. Тень вокруг новенькой была лиловой — глубокой, плотной. Той самой, которую Соня видела в библиотеке. Не страх. Не грусть. Знание. Старое, унаследованное, передаваемое через поколения знание, которое не помещается в учебники и не доказывается экспериментами, но — работает.

— Люда, — сказала Соня, — твоя бабушка... она знала про эту школу?

Люда помолчала. Долго, как человек, который решает, сколько правды можно выдать за один раз.

— Она сказала мне перед смертью: «Езжай в Москву, к школе, которая стоит на перекрёстке». Я думала — метафора.

— А теперь?

— Теперь я думаю, что бабушка никогда не говорила метафорами.

Марина Зайченко пришла на следующий день с кругами под глазами и шёпотом, который застревал в горле.

Они собрались после уроков в пустом кабинете на втором этаже — подальше от четырнадцатого. Шестеро: Максим, Соня, Таня Соколова, Люда, Вова и Марина. Шестеро человек за партами, и в воздухе — что-то, что ещё не имело названия, но уже имело вес.

Соня говорила. Спокойно, методично, как на уроке. Книга XV века. Подчёркнутое слово. Описание Пожирателя: зовёт голосом жертвы, замещает мысли, притягивает к якорю.

Марина слушала, и с каждым словом её лицо менялось — от бледного к серому, от серого к белому.

— Это... это про меня, — прошептала она. — Голос. Он зовёт... как я. Как мои мысли. Я не понимала, откуда он, потому что... потому что он ВНУТРИ. Как будто я сама себя зову.

— Ты не сама себя зовёшь, — сказала Соня. — Это — оно. Оно имитирует.

— Но... но я вчера... Я стояла у лестницы. И я ХОТЕЛА подняться. Очень. Как будто... как будто там — что-то хорошее. Что-то тёплое. Как мамин голос, когда я была маленькая.

Вова, сидевший через парту, подвинулся ближе. Не сказал ничего. Просто — стал ближе.

— Марина, — сказал Максим, — ты туда не пойдёшь. Одна — не пойдёшь. Понятно?

— А если... а если оно не перестанет звать?

— Тогда мы пойдём вместе.

Марина посмотрела на него. Потом — на Вову, на Соню, на Таню, на Люду. Шестеро людей, которые неделю назад были просто одноклассниками — не друзьями, не союзниками, просто людьми, сидящими в одном кабинете по воле расписания.

— Почему? — спросила она тихо. — Почему вы мне помогаете?

Тишина.

Вова ответил первым. Тихо, весомо, как всегда — каждое слово на вес золота:

— Потому что так правильно.

Максим:

— Потому что я первый схвачу арматуру. Это я умею.

Таня Соколова:

— Потому что я хочу понять, как это работает. С точки зрения химии.

Люда:

— Потому что бабушка для этого меня сюда отправила. Я уверена.

Соня:

— Потому что я прочитала двести страниц про демонологию, и если это не пригодится сейчас — то когда?

Марина прижала ладони к лицу. Плечи дрожали.

— Спасибо, — сказала она. — Спасибо. Простите, что плачу.

— Не извиняйся, — сказал Вова.

— Простите.

— Марина.

— Да?

— Не извиняйся.

Она убрала руки от лица. Глаза — красные, мокрые. Но — что-то другое в них, что-то, чего не было пять минут назад. Не храбрость — до храбрости ещё далеко. Но — начало. Зерно. Крошечное, едва заметное ощущение: «Я не одна».

Оставшиеся дни до штурма четырнадцатого этажа Соня потом назовёт «подготовкой», хотя ни один военный стратег не назвал бы подготовкой то, что делали шестеро пятнадцатилетних подростков.

Таня Соколова работала дома. Кухня — нет, не кухня. Лаборатория. Мама-фармацевт давно смирилась с тем, что дочь превратила кухонный стол в филиал кабинета химии: пробирки, мерные стаканы, электронные весы (подарок на день рождения, Таня попросила вместо телефона — мама решила, что у неё растёт гений или маньяк, и на всякий случай поддерживала оба варианта).

Святая вода — из церкви на Варшавском шоссе. Люда сходила, принесла двухлитровую бутыль. Таня взяла образец, проверила pH: 7.1. Нейтральная. Обычная вода.

Полынь — свежая, Люда нашла на пустыре за «Пятёрочкой». Таня добавила в воду, прогрела до 60 градусов — не кипятить, сказала Люда, бабушка подчеркнула: не кипятить, — выдержала четыре часа. Проверила: pH 6.7. Слабокислая.

— Работает, — сказала Таня, глядя на цифры. — Полынь сдвигает кислотность. Если демон — органическое существо, слабокислая среда может разрушать клеточную мембрану. Если неорганическое — может менять заряд поверхности. В любом случае — воздействие есть.

— А если демон — не органическое и не неорганическое? — спросила Люда. — Если он — дух?

Таня посмотрела на неё.

— Тогда работает полынь. Полынь — апотропеум. Отгоняющее зло. Это не химия. Это... другое.