Сергей Галактионов – Школа на грани миров (страница 20)

— Это не игра, Зайцев, — сказала Кира.

— Нет. Но принцип — тот же. И это единственное, что я знаю. Так что — пожалуйста.

Денис:

— Мне нужны провода. Длинные. И источник тока. Электрощитовая, серверная — что-нибудь. И кто-то должен... привести их сюда. К воде.

Пауза. Все поняли, что значит «привести». Кто-то должен выйти из класса. В коридор. К ним.

— Приманка, — сказала Оля.

— Да.

— Кто?

Тишина. Артём смотрел в пол. Саша — в тетрадь. Денис — на прибор. Сергей — на Олю.

— Я, — сказала Кира.

Все повернулись.

— Ты? — Оля.

— Я быстро бегаю. Быстрее всех из вас. На каблуках — от мамы, когда она находит мои сигареты. Думаю, от белых манекенов — тоже справлюсь.

— Кира, это опасно.

— Ветрова, мы в чёрной копии школы с инопланетными манекенами. Всё опасно. Вопрос — кто побежит.

Пауза.

— Мне нужен второй, — сказал Денис. — Кто-то маленький, юркий, чтобы проскочить между ними, если они встанут в проходе.

— Артём, — сказала Оля.

Артём поднял голову.

— Я?

— Ты маленький. Юркий. Быстрый. И ты только что отключил им давление ногой по щитку. Ты — подходишь.

Артём посмотрел на дверь. На чёрный коридор за ней. На фигуры — невидимые, но ощутимые, как запах перед дождём.

— Ладно, — сказал он. — Ладно. Но если я умру — это ваша вина. Всех. Лично.

— Не умрёшь, — сказала Оля.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я не позволю. Это не обсуждается.

Денис работал быстро.

Электрощитовая — в конце коридора, за третьей настоящей дверью (остальные — ложные, за ними — стена). Сергей нашёл — методично открывая дверь за дверью, считая, анализируя, пока не нашёл нужную. Логик. Стратег. Мозг, который работал даже тогда, когда мир рушился.

Денис вырвал провода из щитка. Длинные, медные, в резиновой оплётке. Тянул их по полу — мокрому, покрытому сантиметровым слоем ледяной воды, — от щитовой к точке, которую выбрал: перекрёсток двух коридоров, где вода была глубже.

— Зона поражения — три на три метра, — говорил он, разматывая провод. — Когда замкну — ток пойдёт через воду. Всё, что стоит в воде в этой зоне, — получит разряд. Сильный. Может — смертельный.

— Для них или для нас? — спросил Артём.

— Для всех. Поэтому — приманка выводит их в зону, а потом — ВЫПРЫГИВАЕТ. До замыкания. Успеет?

— Сколько секунд?

— Три. Может, две.

— Две секунды, чтобы перепрыгнуть через провода и не встать в воду?

— Да.

— Отлично. Без давления.

Денис посмотрел на Артёма. Потом — на Олю.

— Оля, — сказал он тихо, — это может не сработать. Это — теория. Дедов прибор. Мои догадки. Если я ошибся...

Оля положила руку ему на плечо. Коротко, без лишнего.

— Ты не ошибся, Кошкин. Ты — единственный, кто хоть что-то понимает. Делай.

Кира вышла в коридор.

Она не оглянулась. Не попрощалась. Не сказала «если что — передайте маме». Просто — открыла дверь, перешагнула через баррикаду и вышла.

Каблуков не было — кроссовки. Спортивные. Те самые, которые она надевала, когда мама находила сигареты и начинался марафон по квартире: от кухни до комнаты, от комнаты до прихожей, от прихожей — на улицу.

Коридор — тёмный. Вода — по щиколотку. Холодная, обжигающе холодная, как ледяная ванна. Мигающий свет — одна лампа из десяти — бросал рваные тени.

Фигуры — впереди. Три. Стоят. Наблюдают. Гладкие безликие головы повёрнуты к ней. Без глаз, но — видят. Без ушей, но — слышат.

Кира остановилась в десяти метрах от них.

— Эй, — сказала она. Голос — ровный. Подчёркнуто ровный. Голос человека, который провёл полтора года, притворяясь тем, кем не является. — Я здесь. Вы хотели нас изучить? Изучайте.

Фигуры не двинулись.

— Ну? Давайте. Я — образец. Вот — руки, ноги, голова. Всё на месте. Смотрите.

Секунда. Две.

Фигура — ближняя — сделала шаг. Без перехода — стоп-кадр — на два метра ближе. Восемь метров до Киры.

— О, — сказала Кира. — Вы двигаетесь. Прекрасно. Идите сюда. Поближе.

Ещё шаг. Шесть метров. Щёлканье — тихое, ритмичное. Не шаги — суставы. Суставы, которые сгибались не в ту сторону.

За спиной Киры — Артём. Маленький, бледный, прижавшийся к стене. Его задача — дразнить, отвлекать, если фигуры разделятся. Он стоял и думал: «Я маленький. Я юркий. Я проскочу. Я не умру. Мне пятнадцать, и я не умру в копии школы от белых манекенов. Это было бы самая тупая смерть в истории».

Кира отступила. Шаг. Ещё шаг. Ведя фигуры за собой. К перекрёстку. К воде. К проводам.

Фигуры шли. Все три. Щёлканье усилилось — как три метронома, сбивающихся с ритма. Давление вернулось — мягкое, ровное, как ладонь на лбу.

Кира чувствовала — и не показывала. Она УМЕЛА не показывать. Полтора года практики. Каждый день — маска. Каждый день — «я в порядке». Каждый день — блузка за двенадцать тысяч и улыбка, которая ничего не стоит.

Сейчас маска работала иначе. Не чтобы спрятать — чтобы выстоять.

Перекрёсток. Вода глубже — по колено. Провода — под водой, невидимые.

— Денис, — прошептала Кира. — Готов?

Денис — у стены, в сухой зоне, руки на рубильнике, который он собрал из обрезков кабеля и автоматического выключателя. Руки — дрожали. Он сжал их в кулаки, чтобы унять дрожь. Не помогло.

— Готов, — сказал он. Голос — сиплый.

Фигуры вошли на перекрёсток. В воду. Все три.

Кира стояла в двух метрах от зоны поражения. Два метра — и провод между ней и ними.