Сергей Галактионов – Школа на грани миров (страница 19)

И тогда — он увидел.

Фигура. В конце коридора. Белая. Гладкая. Безликая.

Сергей снял очки. Протёр. Надел.

Фигура — на месте. Не движется. Стоит. Две руки, две ноги, голова. Всё — правильное. Почти. Суставы — локти, колени — сгибались не в ту сторону. Не назад — В СТОРОНЫ. Как у насекомого. Как у чего-то, что видело человеческое тело на картинке и попыталось воспроизвести, но не до конца поняло принцип.

Движения — рваные. Стоп-кадр. Фигура стояла — потом была на два метра ближе. Без перехода. Без шага. Как вырезанный кусок плёнки.

— Их четыре, — прошептал Сергей. — Нет, пять. В коридоре. Стоят. Не двигаются. Наблюдают.

— Что они? — Оля, рядом, тоже смотрит через окошко.

— Не знаю. Белые. Гладкие. Без лиц. Как... как статуи. Только — живые. И двигаются неправильно.

— Неправильно — как?

— Как плохая анимация. Стоят — потом сразу в другом месте. Без промежутка.

Денис протянул прибор к двери. Стрелка — зашкаливает. Корпус вибрирует так, что из щели между крышкой и корпусом сыплется пыль.

— Аномалия — максимальная, — сказал Денис. — Прямо за дверью. Ребята, эти штуки — ИЗ аномалии. Они — часть её. Или — причина.

Артём стоял за спиной Сергея, приподнявшись на цыпочки, пытаясь рассмотреть.

— Может, они мирные? — предложил он. — Может, они — как... ну... инопланетяне, которые прилетели в гости?

— Артём, — сказала Кира, — они убрали из школы всех людей, кроме нас. Заменили окна чернотой. И стоят в коридоре, как маникены из фильма ужасов. Это не «в гости».

— Может, это такой способ здороваться?

— Артём.

— Ладно, ладно.

Фигуры стояли. Не двигались. Щёлканье — прекратилось. Тишина — абсолютная, давящая. Как перед грозой. Как перед ударом.

И тогда — одна из фигур повернула голову. К двери. К окошку. К шестерым глазам, которые смотрели из-за баррикады.

У фигуры не было лица. Но — было ВЫРАЖЕНИЕ. Выражение — на гладкой, яйцеобразной поверхности, которая не имела ни глаз, ни рта, ни носа. Выражение, которое Соня — если бы была здесь — описала бы как «интерес». Холодный. Нечеловеческий. Как интерес учёного, разглядывающего бактерию под микроскопом.

Фигура подняла руку. Длинные пальцы — шесть, нет, семь — развернулись веером.

И на стене коридора — напротив двери — появился СИМВОЛ. Не нарисованный. Выжженный. Линии — тонкие, голубые, мерцающие. Геометрический узор — круги, треугольники, линии, — сложный, как микросхема.

Денис уставился на символ.

— Это... это не случайный узор. Это — структура. Как чертёж. Или как... как программный код.

— Программный код? — Сергей. — На стене?

— На ИХ стене. В ИХ пространстве. Это... ребята, это ТЕХНОЛОГИЯ. Не магия. Не мистика. Технология. Они — инженеры. Они ПОСТРОИЛИ это место.

— Построили — для чего?

Денис не ответил. Он смотрел на символ, и в его глазах — тот самый свет: восхищение, смешанное с ужасом. Красиво и страшно одновременно.

— Ловушка, — сказал Саша. Тихо, из-за парты. Все повернулись. — Это ловушка. Они создали копию этажа. Поместили нас сюда. Закрыли выход. И теперь — наблюдают. Как мышей в лабиринте.

— Зачем?

— Чтобы понять, как мы реагируем. Чтобы изучить нас. Они — исследователи. Мы — образцы.

Пауза.

— И что будет, когда они закончат «исследование»? — спросила Кира.

Никто не ответил. Но все подумали одно и то же.

Свет в коридоре погас.

Не мигнул — погас. Одномоментно, как выключатель. Из окошка в двери — чернота. Та же, что за окнами. Абсолютная.

В классе — свет ещё горел. Мигал. Жужжал. Но — горел.

Шестеро стояли за баррикадой и слушали.

Щёлканье. Снова. Ближе. Не из коридора — ОТОВСЮДУ. Сверху, снизу, из стен, из пола. Как будто фигуры — не в коридоре, а ВОКРУГ. Окружили. Как охотники, сужающие кольцо.

И — давление. Не физическое. Ментальное. Как мигрень, но без боли — просто давление изнутри черепа, как будто кто-то нажал на мозг ладонью. Мягко. Настойчиво.

Артём схватился за голову.

— Ой... Что это?

— Я тоже чувствую, — Сергей. Очки запотели. Он снял их, протёр — руки дрожали. — Давление. В голове. Как на глубине.

— Они давят, — сказал Денис. — Не физически. Волнами. Прибор... прибор показывает импульсы. Ритмичные. Каждые три секунды. Как... как сонар. Они прощупывают нас.

— Прощупывают?

— Тестируют реакции. Как мы отвечаем на давление. На стресс. На страх. Они — ДОЗНАВАТЕЛИ.

Давление усилилось. Артём согнулся пополам.

— Больно... Чёрт, больно...

Кира стояла ровно. Бледная, как стена, но — ровно. Давление — то же, но она не показывала. Зубы сжаты. Кулаки — белые. Ногти впиваются в ладони.

И тогда Артём — Артём, маленький, худенький, юркий, с монеткой в кармане и СДВГ вместо суперспособности — сделал то, что никто не ожидал.

Он пнул электрический щиток на стене.

Не специально. Не по плану. Он согнулся от боли, потерял равновесие, ногой — в щиток. Железная крышка отлетела, обнажив провода. Контакт — искры. Яркие, белые, трещащие.

И — фигуры ОТШАТНУЛИСЬ.

Давление — исчезло. Мгновенно, как отрезало. Щёлканье — прекратилось. В коридоре — тишина. Фигуры — отступили. Все пять — на три метра назад, как отдёрнутые за невидимую нить.

Все замерли. Смотрели на искры, умирающие в щитке.

Денис — первый, кто понял.

— Электричество, — выдохнул он. — Они боятся электричества. Я был прав. Искра — и они отступили. Электрический разряд нарушает их... поле. Их структуру.

— Денис, — сказала Оля. — План. Быстро.

Денис закрыл глаза. Три секунды. Мозг, привыкший к схемам, проводам и конденсаторам, работал так, как умел — быстро, нелинейно, соединяя вещи, которые другие не соединяли.

Открыл глаза.

— На этаже должна быть серверная. Или электрощитовая. Много проводов, много мощности. Если мы создадим ловушку — заманим их в воду, которая на полу, и замкнём цепь — разряд пройдёт через воду и через них. Как...

— Как в третьем Bioshock, — сказал Саша.

Все посмотрели на него.

— Ну что? Я играл. Там — то же самое. Вода плюс электричество равно мёртвые враги.