Сергей Галактионов – Школа на грани миров (страница 15)

Они поклялись молчать.

Не торжественно, не с кровью на ладонях, не при свечах — просто сидя на полу тринадцатого этажа, грязные, уставшие, пахнущие полынью и собственным потом.

— Никому ни слова, — сказала Соня. — Никто не поверит. А если поверят — станет хуже.

— Как может стать хуже? — спросил Максим.

— Паника. Журналисты. Исследователи. Военные. Люди, которые захотят использовать ЭТО. Нет. Молчим.

Все кивнули.

— И что мы скажем, если спросят, почему мы были в школе в субботу вечером? — спросила Таня.

— Дополнительные занятия по химии, — сказала Соня. — Никто не проверит.

— По химии — в субботу?

— У тебя на пальцах следы реактивов каждый день. Никто не удивится.

Таня посмотрела на свои руки. Действительно — пятна. Не от реактивов. От святой воды и полыни. Но — похоже.

— Ладно, — сказала она. — Химия. Пусть будет химия.

Они встали. Собрали арматуру — Максим засунул обратно в спортивную сумку, где она глухо звенела. Спустились по лестнице. Вышли через задний двор.

На улице — обычная Москва. Фонари, машины, запах выхлопных газов и чьего-то ужина из открытого окна. Мир, который не знал, что двадцатью минутами ранее в школе номер 217 шестеро пятнадцатилетних подростков уничтожили демона.

Мир, которому было всё равно.

Они разошлись — каждый в свою сторону, каждый со своим грузом. Максим — с трясущимися руками и голосом отца в голове, который медленно, нехотя затихал. Вова — с покалыванием в пальцах и ощущением Марининых слёз на запястье. Таня — с бутылкой, на дне которой плескалась последняя ложка святой воды. Соня — с книгой, в которой ответы были подчёркнуты чужой рукой. Люда — с бабушкиной тетрадью и голосом, который не был её голосом, но знал нужные слова.

Марина шла последней. Маленькая, бледная, тихая. Но — шла. Не бежала, не пряталась. Шла. И впервые за неделю — голос не звал. Тишина в голове была настоящей. Своей.

Она достала телефон. Набрала маме:

«Мам, я иду домой. Всё хорошо. Правда хорошо.»

Мама ответила через секунду: «Хорошо, солнышко. Я жду. Ужин на плите.»

Марина улыбнулась. Убрала телефон. Пошла быстрее.

Воскресенье. Утро.

Коридор четырнадцатого этажа был вымыт.

Максим пришёл в школу к восьми — сам не знал зачем. Проверить? Убедиться? Поднялся по пожарной лестнице, открыл дверь — и замер.

Чисто. Безупречно чисто. Пыль — убрана. Строительный мусор — аккуратно сложен. Пол — ВЫМЫТ. Блестит, как будто его полировали.

Дыра в стене — заложена. Новыми кирпичами, ровными, аккуратными. Кто-то заделал проход за одну ночь. Профессионально, без следов спешки.

Максим коснулся стены. Тёплая. Чуть-чуть. На полградуса. Но — тёплая.

Он спустился на первый этаж.

У входа стоял Степан Петрович Ключников с ведром и шваброй. Мыл пол. Как всегда. Влево-вправо, шаг, влево-вправо.

Максим прошёл мимо. Степан Петрович не поднял глаз. Но — когда Максим поравнялся с ним — кивнул. Еле заметно. Одно движение головы, меньше сантиметра. Если бы Максим моргнул — не увидел бы.

Но он не моргнул. Он увидел.

И похолодел.

Уборщик — ЗНАЛ. Уборщик вымыл четырнадцатый этаж. Уборщик заложил стену. Уборщик — за одну ночь — убрал все следы боя.

Максим открыл рот — спросить, потребовать, закричать: «Кто вы? Что вы знаете? Почему не помогли?»

Степан Петрович повернулся к нему спиной и продолжил мыть. Влево-вправо. Шаг. Влево-вправо.

Разговор окончен. Разговора не было.

Максим вышел из школы. Достал телефон. Написал в чат шестерых:

«Был на 14. Всё чисто. Стена заделана. Кто-то убрал. Уборщик знает. Уборщик ЧЁРТОВ ЗНАЕТ.»

Через минуту — Вова: «Я видел, как он кивнул тебе. Вчера. Когда мы уходили.»

Таня: «Он что, всю ночь мыл?»

Соня: «Он не просто мыл. Он ЗАДЕЛАЛ стену. За ночь. Один. Кто это делает?»

Люда: «Бабушка писала — у каждого тонкого места есть сторож. Человек, который знает и охраняет. Может, он — сторож?»

Максим: «Сторож со шваброй?»

Люда: «Швабра может быть не тем, чем кажется.»

Пауза.

Максим: «Ладно. Мы живы. Демон мёртв. Уборщик... пусть пока будет уборщиком. У нас есть вопросы поважнее.»

Вова: «Например?»

Максим: «Например — это было ПОСЛЕДНЕЕ, или только начало?»

В это же воскресное утро Таня Морозова — первая Таня, телефонная Таня, Таня с розовыми прядями и двумя тысячами подписчиков — открыла фотоплёнку и проверила снимок.

Тот самый. Коридор четырнадцатого этажа. Лицо за внутренним окном.

Лицо — исчезло.

Фото было то же — коридор, двери, строительные леса. Но за окном — стена. Обычная, серая, бетонная. Никакого лица. Никакого провала. Ничего.

Таня увеличила. Уменьшила. Увеличила снова. Проверила скриншоты — те, которые сделала четыре дня назад. На скриншотах — тоже пусто. Как будто лица никогда не было.

Она открыла блог. Свой пост от первого сентября — «Глюки на 14 этаже. Или нет?» Четырнадцать лайков, один комментарий.

Посмотрела на текст. Перечитала.

Написала новый пост:

«Ок, может, и правда были глюки. Фото — чистое. Ничего нет. Ложная тревога. Наверное, слишком много хорроров.»

Опубликовала. Закрыла телефон.

Но что-то — что-то маленькое, тихое, настойчивое, как заноза под ногтём — не давало покоя. Потому что лицо БЫЛО. Она его ВИДЕЛА. Три раза. И скриншоты — БЫЛИ. И теперь — пусто.

Кто-то — или что-то — стёрло следы. Так же, как кто-то вымыл четырнадцатый этаж. Так же, как кто-то заложил стену.

Таня Морозова не знала о демоне. Не знала о шестерых. Не знала о святой воде, полыни, арматуре и заговоре. Она знала только одно: что-то произошло. И следы — исчезли. И это было страшнее, чем само событие.

Потому что когда следы исчезают — значит, кто-то не хочет, чтобы их нашли.

Она закрыла блог и открыла камеру. Навела на потолок — просто так, бездумно, по привычке.

На экране — обычный потолок. Белый, казённый, со следом протечки.

Но на долю секунды — на одну сотую секунды, на один кадр — потолок мигнул. Как будто за ним — не крыша, а что-то другое. Что-то, что двигалось.