Сергей Галактионов – Серёжа, ты нам нужен! (страница 2)

Сергей, повинуясь инстинкту столь же древнему, сколь и необъяснимому, направился на последний ряд. Задняя парта. Угол. Стена слева, проход справа. Идеальная позиция: видно всё, тебя не видно, можно спокойно...

— Занято? — спросил голос справа.

Он повернулся.

Девушка стояла у края ряда, держа в руке сумку. Невысокая — нет, среднего роста, просто казалась невысокой, потому что стояла чуть ссутулившись, будто хотела занимать как можно меньше места. Длинные чёрные волосы, распущенные, до лопаток. Лицо — тонкие черты, оливковая кожа, тёмныетёмные карие глаза, почти чёрные, с длинными ресницами. Никакого макияжа. Или макияж настолько незаметный, что Сергей — как и большинство парней — не мог отличить его от отсутствия оного.

Она пахла чемто цветочным. Лёгким, ненавязчивым. Он уловил этот запах ещё до того, как посмотрел на неё, и это было странно, потому что он обычно вообще не замечал, чем пахнут люди.

— Нет, — сказал он. — Свободно.

Она кивнула и села рядом. Достала тетрадь, ручку. Положила перед собой ровно, аккуратно. Посмотрела вперёд — на доску, на пустую кафедру, на окна. Потом повернулась к нему и сказала:

— Луиза.

— Сергей.

— Я знаю.

Он моргнул.

— Откуда?

— Список группы на стенде. Волков Сергей, — она чуть наклонила голову, будто разглядывая его, как чертёж, который нужно прочитать. — Ты сел на последний ряд первым. Это чтото говорит о человеке.

— Что, например?

Она помолчала.

— Или он хочет спрятаться. Или он хочет видеть всех, оставаясь незамеченным. Или ему просто лень ходить далеко, когда пара закончится.

Сергей почувствовал укол чегото неприятного — будто его прочитали. Быстро. Точно. С первого взгляда. Он натянул улыбку:

— Третье. Определённо третье.

Луиза чуть улыбнулась — одним уголком рта, почти незаметно — и отвернулась к доске.

Тишина между ними не была неловкой. Она была... плотной. Как будто воздух между его правым локтем и её левым стал чуть гуще, чуть теплее. Он заметил, что её рука лежит на столе — тонкие пальцы, короткие ногти без лака, лёгкая синяя жилка на запястье. Заметил — и заставил себя смотреть в другую сторону.

Первый день. Он не собирался ни на кого смотреть. Он собирался отучиться, сдать, получить — и чтобы его...

— Волков! — раздалось через два ряда вниз. Звонкий, насмешливый, девичий голос. — На задней парте спрятаться решил?

Он посмотрел туда. Через два ряда — девушка с короткими тёмными волосами, стрижка пикси, острое лицо, пронзительные серые глаза. Она полусидела на столе — не на стуле, а именно на столе, — скрестив руки на груди, и смотрела на него с тем выражением, с каким кошка смотрит на рыбу в аквариуме: с интересом и лёгким презрением.

— Я не прячусь, — сказал Сергей.

— Ну да, — сказала девушка. — Задний ряд, угол, стена. Это не «спрятался». Это «окопался». Аида, — добавила она, протянув руку в воздух — жест, не предполагавший рукопожатия, скорее обозначение. — Валеева. Одногруппница. Привыкай.

— К чему?

— К тому, что я говорю, что думаю.

— Заметно.

— Хорошо, что заметно. Значит, я правильно делаю.

Она отвернулась, потеряв к нему интерес так же быстро, как проявила. Парень, сидевший рядом с ней, опасливо подвинулся.

Сергей перевёл дыхание. Слева — Луиза, молчаливая и загадочная. Через два ряда — Аида, острая и прямолинейная. Первая пара ещё не началась, а он уже чувствовал себя так, будто прошёл два собеседования.

Он посмотрел на часы. Без пяти девять. Пять минут до начала. Он подумал о диване. О том, как в это самое время мог бы лежать укутавшись в плед, слушать, как за окном шуршат машины, и ни о чём не думать.

В этот момент в аудиторию влетела ещё одна девушка.

Именно влетела — через дверь, на скорости, с рюкзаком, который бился о бедро, с выражением лёгкой паники на лице. Светлые волосы до плеч, голубые глаза, румянец на щеках — то ли от бега, то ли от смущения. Она была похожа на рекламу шампуня из девяностых, если бы рекламную модель заставили пробежать три лестничных пролёта.

Она оглядела аудиторию. Свободных мест внизу не было. Её взгляд метнулся вверх — задние ряды. Она увидела свободное место через одно от Сергея, двинулась туда, протискиваясь между рядами, бормоча «извините, извините» — и на предпоследнем шаге споткнулась.

Не упала — нет. Просто споткнулась, качнулась вперёд, ручка, которую она зачемто держала в руке, вылетела и покатилась по полу, прямо к ноге Сергея.

Он наклонился, поднял ручку. Протянул ей.

Их пальцы соприкоснулись.

Это длилось секунду — может, даже меньше. Подушечки его пальцев коснулись её пальцев — тёплых, чуть влажных от бега, мягких. Обычное, абсолютно бытовое касание. Передача предмета от одного человека другому. Ничего — совсем ничего — особенного.

Она покраснела.

Не просто покраснела — стала цвета пожарной машины. От щёк краснота хлынула на шею, на уши, на лоб. Она стояла, держа ручку, и смотрела на него широко раскрытыми голубыми глазами, и молчала, и краснела, и молчала.

— Пожалуйста, — сказал Сергей, потому что надо же было чтото сказать.

— Сспасибо, — выдавила она. — Я... Настя. Анастасия. Морозова. Настя.

— Сергей.

— Дда. Я... спасибо. За ручку. Я... сяду.

Она села. Через одно место от него, у самого края ряда. Положила ручку перед собой. Уставилась на доску. Кончики её ушей были алыми.

Сергей медленно повернулся обратно. Слева — Луиза, которая наблюдала эту сцену с лёгким любопытством. Он поймал её взгляд. Она чуть приподняла бровь — едва заметно, как знак препинания в конце предложения.

Он отвёл глаза.

Дверь аудитории открылась, и вошёл преподаватель — грузный мужчина лет пятидесяти, с густыми усами, в сером пиджаке, из нагрудного кармана которого торчала ручка. Он положил на кафедру толстую папку, оглядел аудиторию тяжёлым взглядом и заговорил басом, от которого задребезжали стёкла:

— Доброе утро. Я — Рустам Ильдарович. Введение в специальность. Кто из вас знает, что такое ПГС, — поднимите руку.

Несколько рук поднялось. Колян — он сидел двумя рядами ниже и правее — поднял обе.

— Хорошо, — сказал Рустам Ильдарович, не глядя на руки. — Забудьте всё, что знаете. Здесь вы начнёте с нуля. Здесь вы узнаете, что бетон — это не просто серая масса, что арматура — это не железная палка, и что здание не строится по картинке из интернета. Здесь из вас сделают инженеров. Или не сделают. Статистика — половина отсеется к третьему курсу. Посмотрите на соседа слева. Посмотрите на соседа справа. Один из вас троих сюда больше не вернётся.

Сергей посмотрел налево — Луиза. Она смотрела прямо перед собой, спокойная, невозмутимая, словно ей только что не сообщили, что шансы — один к трём.

Посмотрел направо — пустое место. За ним — Настя, которая всё ещё была красная и, кажется, не слышала ни слова из того, что говорил преподаватель.

— Замечательно, — продолжил Рустам Ильдарович. — Начнём.

Первая пара прошла в тумане из терминов, фамилий учёных, которые чтото открыли, и дат, которые нужно было запомнить. Сергей записывал автоматически — он умел писать конспекты, не особо вникая в содержание, рука работала отдельно от мозга. Мозг в это время думал о другом. О том, что до конца пар — шесть часов. Что потом — дорога домой. Что потом — диван. Что плед уже ждет. Что подушка, кажется, лежит чуть криво — надо будет поправить перед тем, как упасть. Что...

— Волков! — рявкнул Рустам Ильдарович.

Сергей вздрогнул.

— Да?

— Я рад, что вы с нами. Какова основная функция фундамента?

— Передача нагрузки от здания на грунт, — ответил Сергей, не думая. Это он знал — не из подготовки, а из здравого смысла.

Рустам Ильдарович пожевал ус.

— Верно. Но в следующий раз, когда будете мечтать, — мечтайте о фундаментах. Здесь — строительный факультет, а не клуб мечтателей.

По аудитории прокатился смешок. Сергей почувствовал, как шея становится горячей. Он не покраснел — он вообще редко краснел, — но ощущение было неприятным.

Луиза, не поворачивая головы, чуть придвинула к нему свою тетрадь — там, где он пропустил, она записала за него. Мелкий, аккуратный почерк. Он посмотрел на неё. Она не посмотрела в ответ. Просто придвинула тетрадь — и всё.