Сергей Галактионов – Серёжа, никуда ты не денешься! (страница 4)

— Камила...

— Я не буду больше прятаться, Серёжа. Я решила.

Она отпустила его руку — наконец! — но вместо того чтобы отступить, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щёку. Медленно. С нажимом. Её губы — тёплые, с привкусом блеска для губ — задержались на его скуле на две секунды дольше, чем нужно для дружеского поцелуя.

Потом она отстранилась, посмотрела на него снизу вверх — огромные глаза, новая стрижка, старая привязанность — и ушла. На каблуках. Не оглядываясь. Впервые — не оглядываясь.

Сергей стоял с мокрой от блеска щекой и думал: «Она изменилась. Но не в ту сторону, в которую я надеялся».

Он не успел подняться на третий этаж.

На лестнице, между вторым и третьим, его перехватила Гуля.

Она не изменилась вообще. Она была вечной — как солнце, как ветер, как энтропия. Загорелая до бронзы, с выгоревшим хвостом, в спортивных леггинсах и яркой жёлтой майке, на которой было написано «RUN OR DIE».

— СЕРЁЖ!!! — заорала она так, что задребезжали стёкла. — ТЫ ВЕРНУЛСЯ!!! Я ЗНАЛА!!! ОБНИМАШКИ!!!

Она запрыгнула на него. Как и три месяца назад. Как и год назад. Руки — на шею, ноги — на... нет, ноги на этот раз остались на земле, но она повисла на нём, как коала на эвкалипте, и сжала его с такой силой, что у него хрустнул позвонок.

— Серёж! Я организовала спортклуб! Официально! С бюджетом! С формой! Мы бежим кросс в субботу! Вся твоя новая группа! И ты! И я! ВСЕ!!!

— Гуля, у меня новая группа на архитектурном дизайне, они не...

— ОНИ БЕГУТ! Я уже согласовала с деканатом! Массовый забег! Три километра! Потом — растяжка в спортзале! Потом — бассейн!

— Бассейн?!

— А ЧТО?! ВОДА — ЭТО ТОЖЕ СПОРТ!

Она отпустила его, схватила за руку и потащила вверх по лестнице.

— Пошли! У меня для тебя кроссовки! Новые! С амортизацией! Я весь июль выбирала!

— Гуля, мне на пару!

— Пара подождёт! Кроссовки — нет!

Он вырвался — физически, с усилием, как выдирают гвоздь из доски, — и побежал вверх по лестнице, оставив Гулю на площадке. Она крикнула вслед:

— СУББОТА! ШЕСТЬ ТРИДЦАТЬ! У ПОДЪЕЗДА! КРОССОВКИ ЗАНЕСУ ВЕЧЕРОМ!!!

Он бежал по лестнице и думал: «Она принесёт. Она всегда приносит. Она знает мой адрес. Она знает мой размер обуви. Она, вероятно, знает мою группу крови и любимую марку бетона».

Третий этаж. Строительный факультет. Знакомый коридор.

Он шёл быстро, почти бегом, мимо стендов с чертежами, мимо деканата, мимо расписания — и у расписания стоял знакомый силуэт. Тонкий, элегантный, с прямой спиной и идеально уложенными волосами.

Айша Сафина.

Она повернула голову. Тёмные глаза, высокие скулы, ни грамма косметики. На ней был строгий костюм — чёрный, деловой, — и бейдж: «Аспирант. Ведущий семинаров».

— Волков, — сказала она. — Опять вы.

— Здравствуйте, Айша.

— Я веду семинары по конструктивным системам у второкурсников, — сказала она ровным тоном. — Включая группу АД-21. Вашу группу.

Она сделала паузу. Посмотрела на него тем самым взглядом — сканирующим, оценивающим, проникающим.

— Надеюсь, в этом году вы будете более... сосредоточены, Волков. — Её голос чуть понизился. — Я слышала, у вас двадцать девять подопечных. Все — девушки. Если кто-то из них начнёт вас... отвлекать, — она выделила это слово так, словно заключила его в кавычки и поставила три восклицательных знака, — я приму меры.

— Какие меры?

Айша чуть улыбнулась. Холодно. Хищно.

— Образовательные, — сказала она и ушла. Запах жасмина задержался в коридоре на пять секунд.

Он добрался до четвёртого этажа. До своей аудитории оставалось двадцать метров.

У двери аудитории 412 стоял пакет. Бумажный. Перевязанный лентой. С запиской.

Он знал этот почерк. Круглый, аккуратный, с сердечками вместо точек над «ё».

«Серёженька! С началом нового года! Я испекла всё, что ты любишь: с мясом, с вишней и с яблоком. Ешь на здоровье! Я теперь живу совсем рядом — переехала в дом на соседней улице от тебя! Мы соседи! Пирожки буду приносить каждый день! Обнимаю крепко! Твоя Алия ❤️»

Сергей перечитал «переехала на соседнюю улицу» три раза.

«Она. Переехала. Чтобы жить. Рядом. Со мной», — мозг обрабатывал информацию медленно, как старый компьютер, которому скормили слишком большой файл.

Он взял пакет. Пирожки были тёплыми. Пахли домом, маслом, корицей и тотальной осадой.

Пара начиналась в девять.

Сергей сидел за преподавательским столом — перед ним журнал, ручка, стакан остывшего кофе от Зарины и пакет с пирожками от Алии, — и ждал начала лекции, когда дверь аудитории распахнулась и вошла ещё одна знакомая.

Настя.

Она стояла в дверях и смотрела на него. За лето она тоже изменилась, но иначе, чем Камила. Не внешне — внешне она была всё той же: светлые волосы, голубые глаза, веснушки. Но что-то в её взгляде стало другим. Тише. Глубже. Увереннее.

Она не покраснела. Впервые при встрече с ним она не покраснела.

— Привет, Сергей, — сказала она ровным голосом.

— Привет, Настя. Ты... что ты здесь делаешь? Ты же на ПГС.

— У нас общая лекция по истории архитектуры. Сводный поток.

Она прошла мимо него — близко, но не касаясь. Запах цитрусового шампуня. Тот же, что и год назад. Он дрогнул.

Она села в третьем ряду. Достала тетрадь. Открыла. Не посмотрела на него.

Но через минуту — он почувствовал это спиной — она подняла глаза. И он знал — знал наверняка, не оборачиваясь, — что она смотрит на него. Не как раньше — не испуганно, не с обожанием. С чем-то другим. С тихой, ровной силой, которой раньше у неё не было.

Это пугало больше, чем все крики Гули и каблуки Эльвиры вместе взятые.

Обед. Столовая. Час пик.

Сергей сидел с Коляном за их привычным столом у окна. Колян вернулся с рыбалки загорелым, раздобревшим и с новой философией жизни.

— Серый, я тебе говорю: жизнь — это река. Сиди на берегу, жди, и рыба сама приплывёт.

— Колян, ко мне приплывает не рыба. Ко мне приплывает стая пираний.

— Ну, пираньи — это тоже рыба. Технически.

Сергей ковырял котлету и пытался не замечать, что за соседним столом сидит Зарина и молча смотрит на него поверх чашки кофе. Чёрный, без сахара. Её третий стаканчик за день — все три она поставила перед ним.

В этот момент к их столу подсела Луиза.

Молча. Как всегда. Поставила поднос, села напротив. Достала вилку. Начала есть.

Сергей замер.

Она была загорелой — не ульяновским загаром, а южным, золотистым, как мёд. Волосы — длинные, чёрные, чуть выгоревшие на кончиках. Простая белая футболка, джинсы, никакого макияжа. Но от неё пахло чем-то новым — не цветочным, а морским. Солью. Ветром. Свободой.

Она подняла глаза. Тёмные, глубокие, непроницаемые.

— Привет, — сказала она.