Сергей Галактионов – Серёжа, никуда ты не денешься! (страница 5)
— Привет, — ответил он, и голос предательски дрогнул.
— Как лето?
— Тихо.
— А теперь?
— Громко.
Она чуть улыбнулась. Одним уголком рта. Как в первый день, в сентябре прошлого года.
— Я была на практике в Казани, — сказала она. — Проектировала набережную. Четыре месяца. Вернулась вчера.
— Четыре месяца?
— Да. Без телефона, без интернета — почти. Только чертежи, бетон и солнце.
Она помолчала.
— Я думала о тебе, Серёжа, — тихо добавила она. — Иногда. Когда было тихо.
Колян за столом застыл с вилкой в воздухе. Его глаза метались от Луизы к Сергею и обратно, как маятник.
Луиза вернулась к еде. Как ни в чём не бывало. Как будто не сказала ничего такого, что перевернуло его мир вверх дном.
«Она думала обо мне», — пронеслось у него в голове.
Телефон в кармане завибрировал. Он достал его под столом.
Сообщение от Марины: «Серёжа! Второй курс! Новый сезон! Я уже придумала формат — «Староста и 29 судеб»! Тебе понравится! Встретимся завтра!📸»
Под ним — от Аиды: «Волков, слышала новости. АД-21? Двадцать девять штук? Ты обречён. Но я приду смотреть. С компотом.»
Под ним — от Эльвиры: «Серж. Завтра. 9:00. Ты забыл? Не заставляй меня ждать. Второй раз.»
И ещё одно — от номера, которого не было в его контактах. Без подписи. Короткое:
«Привет, старосточка. Это Рената. Нашла твой номер в базе деканата. Не спрашивай как. Скажи, ты всегда такой серьёзный, или это можно вылечить? 😈»
Сергей положил телефон экраном вниз.
Посмотрел на Луизу. Она ела салат.
Посмотрел на Коляна. Колян жевал котлету.
Посмотрел в потолок.
— Серый, — тихо сказал Колян, — у тебя вид человека, которому только что сообщили, что он должен денег в тридцать восемь банков одновременно.
— Примерно так и есть, Колян. Примерно так.
— Но ты же справишься?
Сергей посмотрел на своего друга. На единственного мужчину в его жизни, который не пытался его использовать, манипулировать или кормить пирожками.
— Нет, — честно сказал он. — Нет, Колян. Я не справлюсь.
Колян кивнул. Доел котлету. Вытер рот салфеткой.
— Зато будет весело, — философски заключил он. — Для меня. Для тебя — нет. Но для меня — очень.
Луиза чуть улыбнулась, не поднимая глаз от салата.
Зарина за соседним столом поставила перед ним четвёртый стакан кофе.
А где-то в общежитии Камила примеряла новое платье перед зеркалом, Гуля шнуровала кроссовки для завтрашней пробежки, Алия месила тесто, Эльвира просматривала список комитетов студсовета, Рената рисовала на полях тетради портрет «старосточки» с волчьими ушами, и Настя сидела у окна, глядя на Свиягу, и впервые за год не краснела, думая о нём.
Второй курс начался.
Клубок — старый, казалось бы, распутанный — снова начал наматываться. Только теперь нитей было в четыре раза больше. И каждая — каждая — вела к нему.
К Сергею Волкову, единственному мужчине группы АД-21, старосте поневоле и самому уставшему человеку в Ульяновске.
Он допил кофе Зарины. Холодный, горький, без сахара.
Как и его жизнь.
Глава 3. Шарф и первая кровь
Сентябрь набирал обороты, как поезд, в который Сергей не садился, но который всё равно тащил его за собой, привязанного к рельсам.
Первая неделя второго курса прошла в режиме «управляемый хаос». Точнее — «хаос, который притворяется управляемым, пока никто не смотрит».
Группа АД-21 оказалась коллективом особого типа. Двадцать девять творческих натур, каждая из которых считала себя непризнанным гением архитектуры и дизайна, а старосту — личным секретарём, психологом, носильщиком и объектом для рисования.
К пятнице Сергей уже знал: Полина Антонова плачет, если получает замечание. Кристина Волкова (однофамилица, что добавляло путаницы) опаздывает всегда и везде, включая собственный день рождения. Диляра Бикмуллина говорит исключительно шёпотом, так что Сергею приходится наклоняться к ней вплотную, чтобы расслышать, и каждый раз это выглядит так, будто он собирается её поцеловать. А Рената Ильясова... Рената была отдельной категорией стихийного бедствия.
На третий день она пришла на пару в кожаных штанах и топе, на котором было написано «I BITE». На четвёртый — притащила в аудиторию кота (живого, рыжего, с характером хуже, чем у Эльвиры). На пятый — переименовала групповой чат из «АД-21 💖» в «Старосточка и его армия 🐺🔥».
Зарина продолжала ежедневно ставить перед ним кофе. Молча. Без объяснений. Чёрный, без сахара. К пятнице это стало настолько привычным, что когда однажды кофе не появился (Зарина опоздала на три минуты), Сергей поймал себя на том, что ждёт. И разозлился на себя за это.
Диана записывала всё. Каждое собрание, каждую перекличку, каждый его вздох. Её подкаст «Архитектура чувств» вышел с первым эпизодом: «Один мужчина, двадцать девять судеб: хроника группы АД-21». За три дня — четыре тысячи прослушиваний. Сергей узнал об этом, когда незнакомая второкурсница остановила его в коридоре и попросила автограф.
Автограф. У старосты. Группы по дизайну.
«Я сплю, — думал он. — Это сон. Дурной, липкий, с привкусом кофе без сахара. Сейчас зазвонит будильник, и я проснусь на диване».
Будильник не зазвонил.
Вместо будильника зазвонил кое-что похуже.
Вторник второй недели. Лекция по истории архитектуры. Сводный поток — группа АД-21 плюс несколько групп со строительного. Большая аудитория, амфитеатром, на втором этаже. Человек восемьдесят.
Сергей сидел в четвёртом ряду, с краю, у прохода. Стратегическая позиция: быстрый выход в случае чрезвычайной ситуации. За прошлый год он научился — выход всегда должен быть в зоне досягаемости.
Справа от него сидела Зарина. Молча. С кофе. Как обычно.
Слева — пустое место. За ним — Рената, развалившаяся на стуле, как кошка на подоконнике, и рисующая что-то в блокноте (он старался не смотреть, потому что в прошлый раз она рисовала его — обнажённого, в позе «Давида» Микеланджело, и показала всей группе).
Через два ряда выше — Настя. Он чувствовал её взгляд на своём затылке. Тёплый, ровный, не обжигающий, но постоянный.
Где-то в задних рядах — Диана с диктофоном.
Преподаватель — Елена Николаевна, пожилая женщина с седой косой и строгими очками — рассказывала про ордерную систему Древней Греции. Дорический, ионический, коринфский. Слайды с Парфеноном. Сергей записывал.
И тут дверь аудитории скрипнула.
Он не обернулся. Он записывал про антаблемент и триглифы. Он был сосредоточен. Он...
Запах ванили.
Он узнал этот запах раньше, чем увидел её. Запах, который въелся в его подсознание за первый курс, как цемент в арматуру. Запах Камилы.
Она шла по проходу — между рядами, мимо сидящих студентов. В новом платье — сегодня тёмно-синем, с длинными рукавами, но с вырезом на спине, который открывал позвонки. На каблуках. С чем-то в руках.
Сергей увидел «что-то» — и у него упало сердце.
Шарф.