Сергей Галактионов – Проект "Эфир" (страница 4)

Тогда сел. Тогда встал.

— Опять второй отряд, — пробормотал лаборант, делая пометку в журнале. — Третий раз за цикл.

— Если бы не он, — К2 мотнул головой в сторону Чипа, — был бы первый.

— Эй! — Чип поднял руки. — Я заметил, что это не настоящий Командир. Я, между прочим, нас всех спас. Ну, до того, как нас всех убили. Но сначала — спас.

— Ты заметил после того, как отпустил руки, — сказал К2. — А отпустил, потому что тебя что-то «потрогало за лицо».

— Потрогало! Реально потрогало. Или показалось. Но ощущение было вполне...

— Чип, — сказал Командир.

Чип замолчал. Когда Командир произносил его имя определённым образом — без нажима, без злости, просто имя, просто факт, — Чип замолкал. Не потому что боялся. Потому что знал: после этого тона Командир либо скажет что-то важное, либо не скажет ничего, и оба варианта означали «заткнись».

Командир не сказал ничего. Просто кивнул лаборанту и принял свой костюм.

Они одевались молча. Оранжевые целлофановые костюмы, шуршащие, тонкие — не броня, не защита, скорее маркер: оранжевый — значит исследователь, чёрный — разведчик, белый — лаборант. Цвета, чтобы различать функцию, раз уж лица не различишь. Противогазы — маска, щиток для глаз, шланг к баллону за спиной. Микроорганические частицы иллюзий летали в воздухе повсюду — невидимые, но реальные. Вдохни без фильтра — и неизвестно, что случится. Может, ничего. Может, начнёшь видеть двери, которых нет. Может, перестанешь отличать настоящего товарища от копии.

А ещё противогазы спасали от лиц. Все клоны были одинаковы — одно лицо, тысячи экземпляров, — и смотреть на это изо дня в день, из жизни в жизнь было невыносимо даже для тех, кто не помнил, что лица бывают разными. Серые глаза, тонкие губы, никакого выражения — кислые унылые рожи, как говорил К2. Противогаз хотя бы давал иллюзию индивидуальности: у каждого — свои царапины на щитке, своя потёртость ремня, свой угол наклона маски.

Чип достал из кармана прежнего костюма — лаборант сохранил, как всегда, — свои наклейки. Аккуратно, по одной, налепил на новый противогаз. Красная. Зелёная. Ещё одна красная. Синяя с оторванным уголком. Разгладил пальцем, проверил — держатся. Порядок.

Лаборант смотрел на это. Его лицо ничего не выражало — лица клонов не выражали ничего, — но он смотрел так долго, что это само по себе стало выражением. Чип ответил ему взглядом, который невозможно было увидеть за щитком, но который лаборант каким-то образом почувствовал.

— Не начинай, — сказал Чип.

Лаборант вернулся к монитору.

— Готовы, — сказал Командир. Не спрашивая. Констатируя.

Они двинулись к выходу. Коридор принял их обратно — бетон, трубы, лампы. Три рабочие, одна мёртвая. Мерцание, тени, запах сухого металла. Всё как всегда. Всё как тридцать лет подряд.

К2 шёл первым, за Командиром — широкий шаг, тяжёлый, уверенный. Молчун — следом, чуть сбоку, глаза за щитком двигались медленно: стены, пол, потолок, двери, таблички на дверях, стены снова. Он не искал что-то конкретное. Он искал что-то, что ещё не знал как выглядит.

Чип шёл последним.

На секунду — не больше — он обернулся. Посмотрел назад, в белый свет лаборатории. На столы, где минуту назад лежали их новые тела. На лаборантов, которые уже убирали, готовились к следующей смерти — чьей-нибудь, их или другой команды, неважно, смерти приходили регулярно, как поставки кислорода.

Чип смотрел на это — и ничего не чувствовал. Ни благодарности, ни страха, ни тоски. Просто смотрел. Так смотрят на дождь за окном — принимая, не оценивая. Дождь идёт. Клоны умирают. Клоны рождаются. Столы холодные. Свет белый.

Он повернулся и пошёл за командой.

За первым же поворотом Молчун замедлил шаг и поравнялся с Чипом.

— Девяносто восемь, — сказал он тихо.

— Что? — Чип не сразу понял.

— Теперь девяносто восемь. Не девяносто семь.

Чип помолчал. Потом хмыкнул.

— Два до юбилея.

— Не спеши.

— Я не специально.

— Я знаю, — сказал Молчун.

И замолчал. Обогнал Чипа, вернулся на свою позицию — чуть сзади и сбоку от К2. Глаза снова задвигались: стены, двери, таблички. Чип смотрел ему в спину. Оранжевый костюм, баллон, шланг. Спина Молчуна — прямая, но не жёсткая, она была прямой так, как бывает прямым ствол дерева: естественно, не напрягаясь, просто так выросло.

Чип не знал, почему он заметил это именно сейчас. Он видел спину Молчуна тысячу раз. Ничего не изменилось. Но он заметил — и через три шага забыл, что заметил.

Они шли по коридору. Четверо. Как всегда. Куда скажут.

Впереди были задания. Двери, за которыми — аномалии. Правила, которые нужно соблюдать. Смерти, которые нужно пережить. Работа, для которой они были созданы, — не рождены, не обучены, а именно созданы: отлиты, как детали, загружены, как программы, и отправлены, как инструменты.

Ни один из них не задавался вопросом, зачем.

Ни один не задавался вопросом — кем они были раньше. Были ли вообще. Есть ли «раньше» у того, кто появляется на холодном столе в белом свете.

Они просто шли.

Где-то впереди Командир остановился. Повернулся.

— Магазин, — сказал он. — Потом — больница. Потом — отчёт. Вопросы?

— А обед? — спросил Чип.

— После магазина.

— А если магазин нас убьёт?

— Тогда пообедаешь после пробуждения.

Чип подумал.

— Справедливо, — сказал он.

Они пошли дальше.

Глава 3. Синий уровень

Дверь магазина была обычной — серая, металлическая, с потёртой ручкой. На ней висела табличка, когда-то белая, теперь пожелтевшая, с текстом, напечатанным мелким шрифтом. Буквы выцвели по краям, но центр держался — кто-то давно, может, ещё в первые годы, обвёл каждую букву карандашом, и карандашный след оказался долговечнее типографской краски.

Молчун остановился перед табличкой. Наклонился. Прочитал вслух — медленно, раздельно, каждое слово отдельно, как будто пробовал их на вкус:

— Взять продукт. На кассе заплатить. Без денег не входить. Нет денег — не выйдешь.

Он помолчал. Перечитал про себя. Выпрямился.

— Коротко, — сказал К2.

— Синие всегда короткие, — ответил Командир. Он стоял чуть позади, привалившись плечом к стене, и проверял содержимое карманов. Монеты — тусклые, медного цвета, размером с ноготь большого пальца. У каждого по горсти. Валюта аномалий — откуда они брались, никто не знал, но лаборанты выдавали их перед каждым заданием, и они работали: в магазине, в комнате отдыха, в автоматах, которые иногда попадались в коридорах.

— Чип, — сказал Командир.

— Да?

— Покажи монеты.

Чип полез в карман. Вытащил горсть. Командир посмотрел. Посчитал — не пальцами, глазами, быстро, точно.

— Не трать, — сказал Командир.

— Я и не собирался.

— Ты каждый раз так говоришь.

Командир повернулся к остальным.

— Молчун — с Чипом. Набрать продукты, выйти. К2 — со мной, у нас задание на третьем уровне. Встречаемся здесь через два часа.

К2 кивнул. Молчун кивнул. Чип открыл рот, чтобы что-то сказать, но Командир уже уходил — ровным шагом, шланг-хобот покачивался у пояса, — и К2 двинулся за ним, и через десять секунд их шаги растворились в гуле коридора.

Чип и Молчун остались перед дверью.