Сергей Галактионов – Осколок бури (страница 3)
И сквозь всё это — нить. Чёрно-золотая, тонкая, как паутинка, протянутая через хаос, как перила над бездной. Артём ухватился за неё — не руками, а чем-то, — и нить натянулась, и потянула.
Хаос схлопнулся.
Темнота.
Удар.
Он лежал на камнях.
Это было первое, что он понял. Камни — мелкие, острые, впивались в щёку, в ладони, в колени. Он лежал на животе, вытянув руки перед собой, как выброшенный на берег. Тело болело — всё тело, каждый сустав, каждая мышца, как после падения с большой высоты. Во рту — привкус крови (прикусил язык).
Он открыл глаза.
Небо.
Огромное, распахнутое, чужое. Не голубое — не совсем. Бледно-сиреневое у горизонта, переходящее в глубокий индиго в зените. И на нём — два солнца.
Артём моргнул. Сел. Моргнул ещё раз.
Два солнца. Одно — белое, большое, висело над горизонтом, заливая мир ровным, привычным светом. Второе — поменьше, красноватое, как подёрнутый пеплом уголёк — стояло выше и левее, и от него шёл не свет, а жар, густой и тягучий, как будто воздух возле него плавился.
Артём медленно поднялся на ноги.
Равнина. Каменистая, бурая, с клочками жёсткой травы — не зелёной, а серебристо-голубой, как полынь, только длиннее и тоньше. Трава шуршала на ветру, который тоже был неправильным: слишком сладким, слишком густым, несущим запахи, которых Артём не знал, — что-то пряное, что-то горькое, что-то похожее на нагретый металл.
Вдали — горы. Нормальные, если не считать того, что их вершины висели в воздухе. Оторванные от основания, парящие на высоте нескольких сотен метров, как гигантские каменные дирижабли. Между основаниями и парящими пиками тянулись нити — водопады, текущие вверх.
Артём стоял и смотрел.
Инженерный мозг предложил несколько объяснений: галлюцинация (отравление неизвестным газом в бункере), травматический делирий (удар головой при обрушении), кома (лежит под завалом, и всё это — агония). Каждое объяснение было лучше альтернативы. Каждое позволяло сохранить рассудок.
Артём наклонился и поднял камень. Серый, острый, с вкраплениями незнакомого минерала — прозрачного, как кварц, но с внутренним фиолетовым свечением. Камень был настоящим. Тяжёлым. С острыми гранями, которые царапали ладонь, и ладонь болела, и боль была настоящей.
Он не в коме.
Он не галлюцинирует.
Он здесь.
Артём Чернов, тридцати лет, бывший капитан инженерных войск, прораб на стройке, стоял под двумя солнцами чужого мира, в рабочей одежде, с блокнотом в нагрудном кармане, строительным ножом на поясе, зажигалкой в кармане штанов и аптечкой в разгрузочном жилете. Без еды. Без воды. Без малейшего представления о том, где находится и как сюда попал.
Он достал блокнот. Открыл на чистой странице.
Написал:
«17 октября. Местоположение — неизвестно. Контакт с объектом → перенос (??). Два солнца — белое, красное. Гравитация — стандартная (??). Воздух — пригоден. Задачи: 1. Вода. 2. Укрытие. 3. Разведка.»
Он закрыл блокнот.
Посмотрел на горы с парящими вершинами, на серебристую траву, на два солнца в сиреневом небе.
— Ну, — сказал он, и голос прозвучал нормально — хрипло, сухо, но нормально, и это было важнее, чем он мог выразить, — план есть. Осталась ерунда — выполнить.
Он проверил нож. Зажигалку. Аптечку. Фонарик — на месте, в кармане жилета, он забыл, что сунул его туда. Батарея полная.
Артём определил направление по теням (привычка) — белое солнце давало тень на северо-запад, красное — на запад. Горы были на востоке. Вода обычно стекает с гор. Обычно. Здесь вода текла вверх, но попробовать стоило.
Он пошёл на восток.
За спиной, на том месте, где он лежал, камни ещё несколько минут слабо светились чёрно-золотым. Потом погасли.
Равнина ничего не сказала.
Два солнца ничего не сказали.
Мир просто смотрел на чужака, который шёл по его коже, и ждал.
Глава 2.
ЗЕМЛЯ ПОД ЧУЖИМ СОЛНЦЕМ
К полудню — если здесь вообще был полдень — Артём нашёл воду.
Или вода нашла его. Он шёл на восток уже четыре часа по каменистой равнине, методично отсчитывая шаги (привычка из армии: тысяча двойных шагов — примерно полтора километра; он насчитал четыре тысячи, значит — шесть километров, если его шаг не укоротился от усталости и идиотского положения). Равнина не менялась — всё те же бурые камни, серебристая трава, редкие кусты с листьями цвета ржавчины. Горы с парящими вершинами казались ближе, но расстояния обманывали: воздух здесь был прозрачнее, чем на Урале, и предметы на горизонте выглядели чётче, чем следовало. Артём ловил себя на том, что постоянно пересчитывает дистанцию, корректируя интуитивную оценку вниз. До гор было не двадцать километров, как казалось, а все пятьдесят. Может, больше.
Жажда ещё не мучила — он привык работать на стройке, пить по расписанию, а не по желанию. Но привкус крови во рту напоминал: организму нужна вода, и нужна скоро. Октябрьское уральское утро, из которого его вырвало, было холодным; здесь же — тепло, градусов двадцать пять, и белое солнце грело ровно, как лампа, а красное добавляло жара толчками, словно кто-то периодически открывал и закрывал заслонку печи. Артём потел, хотя не бежал.
Он шёл и думал. Думал — потому что думать легче, чем паниковать. Инженерный мозг требовал данных, и Артём его кормил.
Данные: перенос произошёл при контакте с кристаллической колонной неизвестной природы. Механизм — неизвестен. Обратимость — неизвестна. Местоположение — иной мир (рабочая гипотеза; альтернативы — другая планета, другое время, посмертие, но каждая из них требовала допущений, которые Артём не готов был делать на голодный желудок и пустой фляге).
Наблюдения: гравитация — нормальная, или настолько близкая к земной, что тело не чувствует разницы. Атмосфера — кислородная, давление комфортное. Флора — присутствует, значит, экосистема функционирует. Температура — тёплая, стабильная. Два солнца. Парящие горы. Трава неправильного цвета. Всё это вместе складывалось в картину, которая не укладывалась ни в какую земную рамку — и Артём перестал пытаться уложить.
Задачи: те же, что в блокноте. Вода. Укрытие. Разведка. Всё остальное — потом.
Он почти прошёл мимо ручья.
Тот прятался в расщелине — неглубокой, метра полтора, будто кто-то ножом полоснул по камню. Артём заметил его не глазами, а ушами: слабое журчание, почти неслышное за шорохом травы. Он остановился, прислушался, определил направление звука и подошёл к краю.
Вода текла по дну расщелины — тонкая, прозрачная, быстрая. На вид — обычная. Артём спустился, опустился на колено и посмотрел.
Дно ручья было выложено камнями, между которыми мерцали вкрапления того же фиолетового минерала, что и на равнине. Вода преломляла свет, и камни казались живыми — пульсировали слабым светом, как светлячки под толщей стекла. Артём зачерпнул горстью. Вода была холодной, без запаха, без видимых примесей.
Он не стал пить сразу.
Сначала — тест. Капнул на тыльную сторону ладони. Подождал пять минут. Никакого раздражения. Капнул на губы. Подождал ещё пять. Никакого жжения, никакого привкуса, кроме чистой воды. Это не гарантировало безопасности — токсины могли быть медленными, накопительными, невидимыми, — но умереть от обезвоживания было гарантированно. Артём взвесил вероятности и напился.
Вода была хорошей. Лучше, чем из-под крана в Екатеринбурге. Лучше, чем из фильтра на стройке. Чистая, с лёгким минеральным привкусом — как из горного источника. Артём пил долго, жадно, чувствуя, как влага заполняет пересохшее тело, как мозг проясняется, как мышцы расслабляются. Потом умыл лицо, промыл ободранные ладони, промокнул порез на плече — неглубокий, уже подсохший — и обработал хлоргексидином из аптечки.
Он сел на камень рядом с ручьём, достал блокнот и записал:
«Вода — найдена (ручей, ~6 км к В от точки переноса). Визуально чистая, без запаха. Выпил ~0,5 л, самочувствие — норма. Минерал в русле — фиолетовый, слабо люминесцентный. Температура воды — ~8°С (оценка по ощущениям). Течение — с В на З. Подтверждает: источник — в горах.»
Ниже добавил:
«Белое солнце — назвать Аур (условно). Красное — Рен (условно). Двойная тень усложняет навигацию. Нужна система ориентиров.»
Он убрал блокнот и огляделся.
Расщелина тянулась с востока на запад — русло ручья. На южном берегу, метрах в тридцати, из каменистой почвы торчали валуны — крупные, с автомобиль, — навалены друг на друга, как кости гигантского животного. Между ними — промежутки, достаточные для человека. Естественное укрытие.
Вода — есть. Укрытие — есть. Разведка.
Артём посмотрел на солнца. Белое сместилось к западу, красное — почти не двигалось. Разные орбиты, разные периоды. До захода белого — часа четыре, если экстраполировать скорость движения. Красное, возможно, вообще не заходит — или заходит отдельно.
Четыре часа. Времени хватит, чтобы обустроить лагерь и осмотреться.
Он поднялся и пошёл к валунам.
Укрытие Артём построил за два часа.
Не построил — собрал. Инженерный навык: найти конструкцию в хаосе. Валуны лежали удобно — два крупных наклонились друг к другу, образуя естественную арку. Зазор между ними — около метра. Артём заложил его плоскими камнями, найденными поблизости, оставив проём для входа. Крышу укрепил ветками кустов (те оказались твёрдыми, как кость, и ломались с сухим щелчком; резать было легче, чем гнуть). Поверх веток — слой серебристой травы. Получилась нора: низкая, тесная, но защищённая от ветра и — в теории — от дождя.