Сергей Галактионов – Осколок бури (страница 12)

— Тален говорит, ты говоришь, — сказала она. Медленно, раздельно, как в патруле. Но теперь Артём понимал — не каждое слово, но фразу. Гул в голове подсвечивал незнакомые элементы, подставлял ощущения вместо значений.

— Да, — ответил Артём. По-аурелиански. Слово — эйн. Короткое, ударное, как кивок. — Мало. Но... учусь. Быстро.

Лира и Борг переглянулись. Артём видел разницу в их реакциях. Лира — настороженность, но и интерес. Борг — подозрение, чистое, как спирт.

— Как? — спросила Лира. Одно слово. Вопрос, который стоил тысячи.

Артём задумался. Как объяснить? Он и сам не вполне понимал. Гул. Покалывание. Слова, проходящие через фильтр в голове, — как электрический ток через катушку, наводящий магнитное поле. Он не учил язык — он его принимал. Как антенна принимает радиосигнал.

Он поднял руку. Указал на ухо — слушаю. Потом — на голову — здесь что-то работает. Потом — на рот — и выходит.

Лира нахмурилась.

— Тар'вин? — спросила она. Магия?

Артём помедлил. Потом — кивнул.

— Может быть. Не знаю. Чувствую... — он запнулся, ища слово. Не нашёл. Показал жестом: волны, расходящиеся от головы. — Шум. Гул. Он... помогает. Понимать.

Лира смотрела на него. Глаза — серо-голубые, холодные, думающие. Она перерабатывала информацию — Артём видел процесс, потому что делал то же самое каждый день: данные → анализ → вывод. Её вывод, судя по выражению лица, ей не нравился.

Она повернулась к Боргу и сказала — быстро, не для Артёма:

— Доложи коменданту. Пленник говорит на аурелиане. Три дня. Без обучения. Ша'кир... подтверждается.

Артём понял почти всё. Гул работал лучше, когда говорила Лира — её речь была чётче, артикуляция яснее, чем у солдат.

Борг ушёл. Шаги — тяжёлые, быстрые — удалились по коридору.

Лира осталась. Повернулась к Артёму.

— Ар-тьём, — сказала она. Его имя звучало в её произношении иначе — мягче, с придыханием на «т», без «ё» (этого звука в аурелиане не было). — Комендант будет говорить с тобой. Сегодня. Он задаст вопросы. Отвечай... правду.

Последнее слово — сен'тар — Артём знал. Его корень мелькал в разговорах часовых, когда те менялись на посту: «Всё ли сен'тар?» — «Да, сен'тар.» Правда. Порядок. Как должно быть.

— Я не знаю другого, — сказал Артём. И добавил, потому что не мог удержаться: — Правда — единственное, что у меня есть. Кроме блокнота.

Лира посмотрела на него. Секунда. Другая. Потом — уголок губ. Тот самый. Дрогнул.

— Твой блокнот у коменданта, — сказала она. И вышла.

Коменданта Рэйвенхолда звали Варро.

Артём узнал это, когда его — через два часа, умытого, накормленного повторно (обед: похлёбка погуще обычной, хлеб посвежее — перед начальством кормят лучше, это универсальный закон) — привели в помещение на втором этаже главной башни.

Комната — рабочая: каменные стены, узкие окна, длинный стол, заваленный свитками и картами. Свечи — в железных подставках, толстые, с ровным пламенем. На стенах — оружие: мечи, щиты, два арбалета. Не для красоты — размещены так, чтобы достать за секунду. Человек, который здесь работал, привык к мысли, что бой может начаться в любое время и в любом месте.

Варро сидел за столом.

Первое впечатление: квадратный. Не толстый — широкий. Плечи — как дверной проём. Шея — отсутствовала: голова, казалось, росла прямо из плеч. Лысый — наголо бритый, с кожей цвета ореха, покрытой сеткой мелких шрамов. Лицо — плоское, с тяжёлой челюстью и носом, который ломали минимум дважды. Усы — седые, густые, аккуратно подстриженные. Единственная уступка неквадратности — глаза: тёмные, умные, терпеливые. Глаза человека, который слышал много вранья и научился отличать его от правды по микроскопическим признакам.

На нём — форма, как у солдат, но с наплечниками: тяжёлыми, металлическими, с гравировкой солнца с двенадцатью лучами. Слева на груди — медальон на цепи, тот же символ. Справа — нашивка: три горизонтальные линии. Ранг. Артём не знал, какой именно, но три линии — это явно больше, чем ноль.

На столе перед Варро лежал блокнот Артёма. Открытый на странице с электрической схемой.

Рядом с Варро — мужчина в тёмно-синем одеянии. Тот самый, который сканировал Артёма в первый день: худой, лысеющий, с бегающими глазами. Артём про себя назвал его Диагност. Настоящее имя он услышит позже.

Лира стояла у стены, руки за спиной, лицо — каменное. Свидетель. Или конвоир. Или и то, и другое.

Борг — за дверью. Артём слышал его дыхание.

Варро посмотрел на Артёма. Долго, оценивающе, тем самым тяжёлым взглядом, от которого хочется поправить воротник. Потом — заговорил.

Голос — низкий, ровный, как обвал камней в замедленной съёмке. Артём слушал, гул работал: слова входили шумом, проходили через фильтр, выходили... почти смыслом. Почти. Варро говорил сложнее, чем солдаты: длинные фразы, составные конструкции, слова, которых Артём не слышал раньше. Но каркас он уловил.

— ...имя... откуда... цель... как попал...

Четыре вопроса. Базовые. Те, что задаёт любой дознаватель в любом мире.

Артём откашлялся. Язык — чужой, тяжёлый, как камень во рту, — подчинялся неохотно. Грамматика — шаткая: он чувствовал правила, но не мог их сформулировать, как музыкант, играющий на слух, без нот.

— Имя — Артём Чернов, — сказал он. Медленно, подбирая каждое слово, как подбирают камни для кладки — по форме, по весу, по месту. — Откуда — далеко. Другой... мир. — Он запнулся на слове «мир»: аурелианский аналог — рен'кор — был длинным, и Артём не был уверен в произношении. — Другой рен'кор. Не ваш. Я... не знаю, как сказать. Дверь. Была дверь... из камня. Я... коснулся. И оказался здесь.

Варро слушал. Лицо — неподвижное. Ни удивления, ни недоверия, ни гнева. Ничего. Профессиональная маска дознавателя — Артём знал эту маску, он видел её на лицах военных следователей, когда те допрашивали его после истории с мостом. Маска, за которой — всё.

— Цель? — повторил Варро. Одно слово.

— Нет цели. — Артём покачал головой. — Я не хотел... приходить сюда. Не выбирал. Колонна... — нет слова. Он показал руками: высокий предмет, кристалл, свет. — Колонна забрала меня. Перенесла. Я не знаю, зачем. Я не знаю, как вернуться.

Тишина. Варро смотрел. Диагност — тоже, но иначе: нервно, с быстрыми взглядами на Варро, как собака, ждущая команды хозяина.

Варро повернулся к Лире.

— Лейтенант. Ваша оценка.

Лира шагнула вперёд. Голос — ровный, рапортующий:

— Обнаружен на западной границе патрульной зоны, тридцать вёрст к западу от Рэйвенхолда. Один, без снаряжения, кроме... — она указала на стол, где рядом с блокнотом лежали вещи Артёма: нож, фонарик, зажигалка, аптечка, телефон. — ...предметов неизвестного происхождения. Не говорил на аурелиане. Через трое суток — говорит. Без обучения. На месте обнаружения — следы Потока Бури на камнях. Дар'мон Кессель... — она указала на Диагноста, — ...подтвердил настройку на Поток.

Поток Бури.

Артём услышал — и понял. Не через гул — через реакцию. Варро — неподвижный, каменный, квадратный Варро — дрогнул. Едва заметно: сжались пальцы на столе, челюсть напряглась, зрачки — сузились. Микродвижения, которые тренированный наблюдатель ловит, как сейсмограф ловит подземные толчки.

Поток Бури. Ша'кир. Вот что это значит.

Варро повернулся к Диагносту.

— Кессель. Подтвердите.

Диагност — Кессель — откашлялся. Руки в перчатках сжались и разжались. Он нервничал. Сильно.

— Подтверждаю, комендант. Поток... чёткий. Я провёл стандартную калибровку — четыре итерации. Результат... однозначный. Объект настроен на шестой Поток. Буря. — Он сглотнул. — Интенсивность... я не могу определить интенсивность. Мои инструменты... не рассчитаны. Когда я попытался... углубить сканирование, Поток... ответил. Отбросил мой. Такого... я не встречал.

Тишина.

Варро смотрел на Артёма. Теперь — иначе. Не как дознаватель на подозреваемого. Как сапёр — на предмет, который может быть фугасом, а может быть консервной банкой, и от ответа зависит, уйдёт ли он домой на своих ногах.

— Поток Бури, — сказал Варро. Медленно. Каждое слово — как камень, положенный в стену. — Последний Проводник Бури жил тысячу лет назад. Он... вы знаете, что он сделал?

Артём покачал головой.

Варро помедлил. Потом — сказал:

— Он расколол мир.

Тишина — другая. Тяжелее. Гуще.

Артём смотрел на Варро и чувствовал, как слова — расколол мир — ложатся в голову, как камни в фундамент. Он не знал деталей. Не знал истории. Но вес этих слов — тот же вес, который нёс ша'кир в голосах солдат, — был осязаем.

— Я не раскалывал миров, — сказал Артём. Ровно, спокойно. — Я строил мосты. Я — инженер. Строитель.

Варро не ответил. Посмотрел на блокнот. Перевернул страницу — схемы, расчёты, чертежи на незнакомом языке. Перевернул ещё — рисунки символов из бункера. Ещё — списки слов с пометками.

— Это ваш язык? — Варро указал на кириллицу.

— Да.

— Никогда не видел таких знаков. И я повидал немало. — Варро закрыл блокнот. Положил ладонь сверху — собственнически. — Вы утверждаете, что пришли из другого мира.