Сергей Галактионов – Хор неслучившихся (страница 10)
Давид стоял у адаптера и наблюдал за процентами на визоре.
4%... 5%... 6%...
Тишина. Только дыхание Капитолия — медленное, ритмичное, как прибой — и едва слышный гул скачивания: живая ткань передавала данные адаптеру, и этот процесс сопровождался звуком, похожим на тихое пение — высокий, на грани слышимости, вибрирующий.
Хор.
Давид вздрогнул. Слово пришло само — непрошеное, нежеланное. Хор. Те самые голоса, которые он слышал в Нексусе-1 перед сном, — шёпот мёртвых ветвей, просачивающийся в реальность через трещины в Мультивселенной. Хор Неслучившихся. Здесь, в самом сердце умирающей ветви, он был не шёпотом, а пением — тихим, мелодичным, невыносимо печальным.
Давид сжал челюсти и сосредоточился на цифрах.
12%... 13%... 14%...
Капитолий дрогнул.
Не сильно — лёгкий толчок, как от далёкого землетрясения. Потолок кашлянул — сокращение прошло по губчатой ткани, выжав из неё облачко спор. Мозг в чане шевельнулся, и скорость скачивания подпрыгнула с трёхсот единиц в секунду до тысячи — как будто Мозг почувствовал, что его обкрадывают, и попытался сбросить с себя адаптер.
— Маркус?
— Вижу. Реакция иммунной системы Мозга. Не критично, но... подожди.
Пауза.
— Маркус?
— Давид, Белый Шум ускорился. Новая скорость — сорок семь километров в час. Фронт ближе, чем мы рассчитывали. Расчётное время прибытия к Капитолию — один час пятьдесят одна минута.
Давид посмотрел на процент скачивания. 19%.
— Сколько нужно для полного генома?
— Минимум восемьдесят процентов, иначе данные бесполезны.
Давид быстро считал в уме. Скорость скачивания нестабильна, Мозг сопротивляется. Даже если поток нормализуется — сорок минут до завершения. Плюс пятнадцать минут на подъём и десять на возвращение к Вратам. Итого — шестьдесят пять минут. Белый Шум будет здесь через сто одиннадцать.
Зазор — сорок шесть минут. Меньше часа на непредвиденные обстоятельства.
В мёртвых ветвях непредвиденные обстоятельства — единственный вид обстоятельств, который существует.
— Продолжаем, — решил Давид. — Но будьте го��овы к экстренной эвакуации. Если я скажу «отбой» — бросаем всё и бежим. Вопросы?
Вопросов не было.
23%... 24%... 25%...
Капитолий дрогнул снова. Сильнее. По стенам прошла волна сокращений — судорога, как у человека в лихорадке. Биолюминесцентные вкрапления мигнули и потускнели. На секунду зал погрузился в полную тьму — только лучи тактических фонарей и голубоватое свечение Пуповин.
Потом свет вернулся, но слабее. Архив умирал.
— Гравитация, — буркнул Грач от входа. — Чувствую.
Давид тоже почувствовал. Лёгкость — не невесомость, а ощущение, что ты на несколько килограммов стал легче. Гравитационная аномалия. Схлопывание подбиралось к Капитолию, и первым признаком было расшатывание фундаментальных констант.
Давид знал: после гравитации начнёт сбоить время. Потом — свет. Потом — причинно-следственные связи. А потом — Белый Шум.
31%... 32%... 33%...
И тут Давид услышал крик.
Не из Хора — настоящий, живой, человеческий крик. Снизу, из-под пола Архива. Из нижних ярусов, куда они не спускались.
Детский крик.
Давид замер.
Рен замер.
Грач повернулся, вскинув карабин.
Крик повторился — тонкий, отчаянный, обрывающийся на вдохе. Потом — голос, взрослый, мужской, на языке, которого Давид не понимал, но интонация была универсальной. Так кричит человек, который пытается успокоить ребёнка и не может. Так кричит человек, который знает, что мир заканчивается.
— Три живых объекта, — сказал Маркус в наушнике. — Они переместились. Они прямо под вами. Один этаж.
— Что там внизу? — спросил Давид.
— Технический уровень. Обслуживание корневой системы. Давид, они нас не касаются. Скачивание на тридцати шести процентах.
Крик. Снова. Тоньше, отчаяннее. Ребёнок — маленький, судя по тембру. Не старше пяти.
Не старше Марты.
Давид стоял неподвижно. Его тело знало протокол: не вмешиваться, продолжать операцию, через сорок минут уйти, через два часа — Белый Шум. Его тело было машиной, обученной выполнять задачи и возвращаться живым.
Его тело стояло неподвижно.
А где-то внутри, в том рудиментарном органе, который сжимался каждое утро при взгляде на фотографию, — что-то сдвинулось.
37%... 38%...
Крик не прекращался.
Глава 4
ГЕНОМ ЛАЗАРЯ
38%... 39%... 40%...
Давид считал проценты. Это было правильным, рациональным, единственно верным занятием в данный момент. Проценты были числами, числа не врали, числа были одинаковы во всех вселенных. Тридцать девять процентов. Сорок. Сорок один. Каждая цифра приближала его к цели. Каждая цифра была шагом к Вратам, к Нексусу-1, к капсульной квартире, к розовым таблеткам и фотографии, которая не отвечает.
Крик внизу не прекращался.
Он изменился — стал тише, но не спокойнее. Ребёнок устал кричать и перешёл на всхлипы — рваные, захлёбывающиеся, с тем безнадёжным ритмом, который возникает, когда маленький человек понимает, что крик не помогает, но не умеет перестать. Между всхлипами — мужской голос. Слова на языке Био-Рима — модифицированной латыни, которую Давид не знал, но интонация пробивала любой языковой барьер. Мужчина утешал. Мужчина лгал ребёнку, что всё будет хорошо. Мужчина знал, что не будет.
Давид знал этот голос.
Не конкретный голос — конкретную интонацию. Он слышал её в собственной голове, в воспоминаниях, которые не стирались ни таблетками, ни временем, ни тринадцатью прыжками в пустоту. Так он сам говорил с Мартой, когда ей снились кошмары. Тихо, ровно, с фальшивой уверенностью, которую дети принимают за настоящую, потому что не умеют ещё различать.
Всё хорошо, маленькая. Папа здесь. Папа никуда не уйдёт.
43%... 44%...
— Давид, — голос Маркуса в наушнике. — Пульс — сто двенадцать. Кортизол — в красной зоне. Что происходит?
— Ничего. Мониторь скачивание.
— Я мониторю. И тебя тоже.
— Тогда перестань мониторить меня.
Пауза. Маркус, при всей своей бесчувственности, умел читать тон.
— Понял. Скачивание стабильно. Сорок пять процентов.
Рен стоял у чана и смотрел в пол — туда, откуда доносились звуки. Его руки всё ещё подрагивали, но теперь это был другой тремор: не страх, а что-то более опасное. Давид видел, как напряглись мышцы шеи стажёра, как его пальцы сжались на краю чана.
— Не вздумай, — сказал Давид.
— Я ничего не...