Сергей Галактионов – Горбун и идиот (страница 3)
И тут появилась Она.
Её звали Марго. Она была дочерью трактирщика и, судя по всему, местным эквивалентом тяжелой артиллерии. Рост — почти с Гийома, коса толщиной с руку Гримо, и бюст, который мог бы служить отличным амортизатором при лобовом столкновении с кавалерией. Она несла четыре огромных подноса с едой, легко расталкивая плечами пьяных посетителей.
— О, небеса! — Гийом застыл, уронив кусок хлеба в кувшин. — Гримо! Ты видишь это видение? Это же богиня! Это Венера, спустившаяся с Олимпа, чтобы подлить мне эля!
Гримо посмотрел на «богиню», которая как раз в этот момент отвесила сочную затрещину какому-то бродяге, пытавшемуся ухватить её за юбку. Бродяга улетел под стол, а Марго даже не сбилась с шага.
— Милорд, — шепнул Гримо, подковыляв к столу. — Ваша «Венера» весит больше, чем вы в полных латах. И, судя по её правому хуку, она может выбить из вас дух быстрее, чем весь гарнизон этой крепости. Будьте осторожны.
— Глупости! — Гийом уже расправил плечи и принял свой самый обольстительный вид. — Женщины любят силу и благородство! Гляди и учись, мой маленький евнух!
Рыцарь встал, преградив Марго путь.
— Прекрасная дева! Мои глаза ослеплены вашей красотой сильнее, чем блеском моего меча в разгар битвы! Позвольте мне...
— Отойди, железка, — буркнула Марго, обходя его. — Не видишь, люди жрать хотят. Со своими комплиментами иди к вдове мэра, она старая и глухая, ей понравится.
Гийом на секунду опешил. Отказ был для него понятием теоретическим, как квантовая физика. Но он не сдался.
— Вы не поняли! Я — сир Гийом де Бомон! Герой войны!
— Да хоть папа римский, — Марго поставила подносы на стол и уперла руки в бока. — Золото есть? Если нет — иди в стойло к коням, там тоже много героев.
Гийом полез за кошелем, сияя улыбкой. Но тут в дело вмешался «фактор Икс».
Из дальнего угла таверны поднялась массивная фигура. Это был Пьер по кличке «Мясник». Местный авторитет, чьи руки были покрыты старыми шрамами, а фартук — свежей кровью (надеемся, коровьей). Пьер давно считал Марго своей собственностью, хотя сама Марго об этом, кажется, не догадывалась.
— Слышь, сиятельный, — Пьер подошел к Гийому, тяжело дыша ему в лицо перегаром и чесноком. — Ты чего к моей девке пристал? Шел бы ты отсюда, пока я из твоей кольчуги дуршлаг не сделал.
Гримо из своей тени мгновенно оценил ситуацию.
Объект: Пьер. Вес: 110 кг. Вооружение: Мясницкий нож на поясе. Поддержка: Трое собутыльников с дубинами. Состояние: Агрессивное, заторможенное. Шансы Гийома в пьяной драке: 30%.
— О, — Гийом обернулся к Пьеру с радостным видом. — Еще один желающий испытать на себе гнев Бомона? Друг мой, ты совершаешь ошибку! Я сегодня в хорошем настроении и не хочу убивать никого крупнее свиньи!
Пьер взревел и замахнулся огромным кулаком. Таверна мгновенно затихла — все ждали зрелища.
Гримо понял: пора работать. Если Гийома сейчас изобьют, их обоих вышвырнут на улицу, и прощай горячий ужин.
Он бесшумно, как тень, скользнул под столом. В этом теле он был практически невидим — никто не смотрит вниз, когда назревает драка гигантов. Гримо видел ноги Пьера — толстые, как колонны, но стоящие неправильно. Центр тяжести смещен на правую пятку.
«Классическая ошибка дилетанта», — подумал Гримо.
В тот момент, когда Пьер начал замах, Гримо резко высунул свою кривую ногу и с силой нажал на ахиллово сухожилие мясника, одновременно подбив его левое колено. Это было сделано с хирургической точностью — удар, который не виден со стороны, но который ломает механику движения.
Пьер, вместо того чтобы ударить рыцаря, внезапно охнул. Его нога подкосилась, он потерял равновесие и, смешно взмахнув руками, полетел вперед. Его голова встретилась с краем дубового стола с сочным звуком «бум!». Мясник рухнул на пол, распластавшись как подстреленный кабан.
Гийом, который даже не успел поднять руки для защиты, замер в героической позе. Он моргнул, посмотрел на лежащего без чувств Пьера, потом на свои кулаки.
— Видели?! — взревел Гийом на всю таверну. — Видели?! Я даже не коснулся его! Моя внутренняя сила... мой боевой дух настолько велик, что враги падают ниц от одного только намерения получить удар! Боги на моей стороне!
Наемники и горожане зашептались, боязливо крестясь. Никто не видел карлика под столом. Все видели только сияющего рыцаря и поверженного гиганта.
Гримо уже вернулся в свою тень, потирая ноющую спину.
«Ну да, боевой дух. Удар об дуб — лучший экзорцизм в истории», — цинично подумал он.
Марго подошла к лежащему Пьеру, пнула его ногой и перевела взгляд на Гийома. В её глазах появилось что-то похожее на уважение, смешанное с подозрением.
— А ты не так прост, железка. Ладно, садись. Эль за счет заведения... первый кувшин.
Гийом величественно сел за стол, подозвал Гримо движением руки.
— Слышал, Гримо? Боги! Это всё они! Я чувствую, как благодать течет по моим жилам!
— Это вино течет по вашим жилам, милорд, — Гримо взобрался на скамью рядом, его косой взгляд остановился на куске жареного мяса. — И мой вам совет: не пейте слишком много. У богов тоже есть предел терпения, когда они работают за двоих.
— О чем ты? — Гийом уже вгрызся в свиную рульку. — Я — избранник! Я чувствую это! Завтра же я добьюсь сердца этой прекрасной Марго! Она сражена моей мощью!
Гримо смотрел, как Марго в другом конце зала легко поднимает за шиворот очередного пьяницу и вышвыривает его на улицу.
— Милорд, боюсь, чтобы сразить эту женщину, вам придется уронить на неё замок. Но вы пытайтесь. Мне всё равно нужно проверить, нет ли в этом городе нормального мыла.
Вечер продолжался. Гийом пил и хвастался, Гримо ел и наблюдал. Он изучал лица, слушал обрывки разговоров, запоминал, кто с кем шепчется и кто кому передает кошели под столом. Его мозг, обученный в лучшем разведцентре страны, работал на полную мощность, превращая хаотичную информацию средневековой таверны в четкую карту интересов.
Он понял, что в городе неспокойно. Ходили слухи о бандах, о коррумпированном шерифе и о том, что местный граф де Вальмор ищет наемников для какой-то «деликатной работы».
«Похоже, мой отпуск в тринадцатом веке будет насыщенным», — подумал Гримо, допивая кислый эль. — «У меня есть тупой как пробка хозяин с манией величия, тело, которое рассыпается на ходу, и целый город потенциальных целей. Но, по крайней мере, здесь не нужно платить налоги и никто не спрашивает лицензию на убийство».
Гримо посмотрел на Гийома, который уже пытался петь вместе с бродячими музыкантами, путая слова и мелодию. Рыцарь был счастлив. Он был уверен, что он — центр вселенной.
Гримо же знал, что он — всего лишь тень. Но именно тени в этом мире решали, кто доживет до рассвета.
Он сполз со скамьи и направился к выходу на задний двор. Ему нужно было найти место для ночлега, где их не прирежут во сне. И, если повезет, найти хоть какую-то замену туалетной бумаге, потому что использование пучков сухой травы — это то единственное, к чему его спецназовское прошлое его точно не готовило.
Ночь опустилась на Сент-Аман-ле-О. В таверне «Сломанный кабан» Гийом де Бомон уже спал лицом в тарелке с недоеденной кашей, видя во сне свои будущие победы. А маленький горбун в тени конюшни профессионально затачивал свой нож, глядя на звезды и гадая, как далеко отсюда до ближайшего места, где не воняет навозом.
Он еще не знал, что завтра утром за ними придут люди графа де Вальмора. И что его первая любовная линия (пусть и односторонняя) только начинается.
Гримо закрыл глаза, прислушиваясь к звукам города. Галлюцинация это или реальность — уже не имело значения.
«Работаем с тем, что есть», — была его последняя мысль перед тем, как забыться тяжелым, полным боли сном.
Глава 3: Анатомия средневекового утра
Гримо проснулся от того, что кто-то мочился ему на ногу.
Он открыл глаза — левый сфокусировался на потолочной балке, правый привычно уехал к стене — и обнаружил источник проблемы. Огромный рыжий пес, похожий на помесь волка с половой тряпкой, деловито задрал лапу над его сапогом и орошал его с видом существа, исполняющего священный долг.
— Пшёл вон, — прохрипел Гримо, пнув пса здоровой ногой.
Пёс обиженно тявкнул и затрусил прочь, оставив после себя тёплую лужу и стойкое ощущение, что даже животные в этом веке считают горбуна чем-то средним между столбом и мусорной кучей.
Гримо сел, и его позвоночник напомнил о себе такой волной боли, что в глазах потемнело. Горб за ночь затёк, превратившись в пульсирующий ком из боли и онемения. Спать на голой соломе в конюшне — это не то, к чему привыкло тело бывшего элитного киллера, даже если это тело теперь принадлежит кривому карлику.
Утренний отчёт:
Физическое состояние: Критическое. Спина — код красный. Шея — ограниченная подвижность. Блохи — приблизительно 40 единиц на квадратный дециметр тела. Моральный дух: Отсутствует.
Он выполз из конюшни на задний двор таверны. Утро в средневековом городе начиналось не с пения птиц, а с симфонии человеческого страдания. Где-то справа орал петух, которого, судя по звукам, пытались зарезать. Слева визжала свинья, которую, судя по запаху, уже зарезали. За стеной кто-то громко блевал, и этот звук на фоне колокольного звона создавал удивительно гармоничную картину средневекового рассвета.