Сергей Галактионов – Горбун и идиот (страница 2)

Гримо скорчил самую дебильную мину, на которую был способен его косоглазый фейс.

— О, господа! О, добрые воины! — запричитал он, припадая на одну ногу. — Помогите! Мой хозяин... он не просто умер! Он проклят! На нем — Синяя Лихорадка! Смотрите, он уже раздувается!

Мародеры замерли. В те времена слово «лихорадка» действовало лучше, чем пулемет.

— Врешь, урод! — неуверенно сказал щербатый.

— Клянусь горбом! — Гримо незаметно чиркнул кремнем, который нашел в кармане, над соломой, пропитанной маслом из склянки. Солома вспыхнула ярким, вонючим синим пламенем. — Глядите! Дух болезни выходит из него!

Гримо заорал что есть мочи:

— АЛЛИЛУЙЯ!!!

В ту же секунду Гийом, который только и ждал команды, подпрыгнул на телеге. Его лицо, испачканное грязью и кровью, в свете синего пламени выглядело по-настоящему демоническим. Он издал такой утробный, пьяный рев, что даже вороны на деревьях попадали в обморок.

— ИЗЫДИТЕ, ПСЫ!!! — проорал Гийом, размахивая мечом.

Мародеры не стали дожидаться продолжения. Для суеверного сознания средневекового человека синее пламя и вскакивающий «мертвец» были однозначным сигналом к немедленной эвакуации. Они ломанулись через грязь так, будто за ними гнался сам Сатана на мотоцикле.

Гийом стоял на телеге, тяжело дыша.

— Ха! Видел, Гримо? Видел, как они бежали? Мой голос испугал их больше, чем тысяча клинков!

Гримо потушил остатки соломы сапогом.

— Безусловно, милорд. Ваша харизма — это оружие массового поражения. А теперь, пока они не сообразили, что Синяя Лихорадка не пахнет ламповым маслом, давайте найдем наших коней.

Через полчаса они уже ехали по лесной тропе. Гийом сидел на огромном дестриэ, гордо выпрямив спину, хотя его периодически пошатывало. Гримо плелся сзади на мохнатом пони, который ненавидел весь мир и Гримо в частности.

Спина болела нещадно. Каждый шаг пони отдавался в горбу тупой, пульсирующей болью. Алексей Волков, бывший спецназовец, убийца и любимец женщин, смотрел на широкую спину своего идиота-хозяина и думал.

Он думал о том, что в этом мире нет антибиотиков, нет кофеина, нет туалетной бумаги. Зато здесь есть золото, власть и огромное количество людей, которые умрут просто потому, что они не знают, что такое тактика флангового обхода.

«Ладно», — подумал Гримо, почесывая блошиный укус на шее. — «В прошлой жизни я был киллером. Здесь я буду... продюсером. Я сделаю из этого дурака короля, а из этого мира — свою игровую площадку. И первым делом я найду способ помыться».

— Гримо! — крикнул Гийом, не оборачиваясь. — А как боги узнали, что мне нужно именно кричать?

— Они сказали, милорд, что ваш голос подобен трубам Иерихона. Только еще громче и бессмысленней.

— Красиво сказано! — Гийом довольно кивнул. — Запиши это. Когда найдешь чернила.

Гримо вздохнул. Впереди был город. И там, он знал, его ждала первая настоящая проверка — таверна, любовные интриги Гийома и, скорее всего, очередная куча дерьма, из которой ему придется вытаскивать своего сиятельного дебила.

Но теперь у него была цель. И горб. И, черт возьми, это было даже весело.

Глава 2: Урбанистика из навоза и палок

Путь до ближайшего города занял четыре часа, которые Гримо с удовольствием вычеркнул бы из памяти, если бы не острая, пульсирующая боль в пояснице, которая работала получше любого архива. Езда на пони для горбуна — это не путешествие, это изощренная пытка, придуманная инквизитором-садистом. Каждый шаг копыта отдавался в деформированном позвоночнике так, будто кто-то забивал раскаленные гвозди между лопатками.

Гийом ехал впереди, покачиваясь в седле своего огромного дестриэ и фальшиво напевая балладу о какой-то деве, чьи очи сияли ярче звезд, а верность была тверже стали. Судя по тексту, дева в финале всё равно умерла от чумы, что в этих краях считалось вполне логичным и даже оптимистичным хэппи-эндом.

— Гляди, Гримо! — Рыцарь победно указал перчаткой вперед. — Сент-Аман-ле-О! Город тысячи огней и десяти тысяч кувшинов с элем!

Гримо прищурился, стараясь сфокусировать свой блуждающий левый глаз. Представшая его взору картина вызвала у бывшего спецназовца когнитивный диссонанс. «Город тысячи огней» на поверку оказался скоплением серых каменных коробок, облепленных деревянными пристройками, которые держались исключительно на честном слове и многолетних слоях грязи. Над зубчатыми стенами поднимался густой, жирный дым, а ров вокруг города больше напоминал открытый септик, в котором плавали вещи, о происхождении которых Гримо предпочел не задумываться.

Тактическая оценка объекта:

Тип: Укрепленное поселение феодального типа. Фортификация: Каменные стены высотой около 6 метров, состояние — среднее. Обороноспособность: Уязвимы ворота и сливные отверстия канализации. Уровень биологической угрозы: Максимальный. Вероятность подхватить холеру при вдохе: 95%.

— Милорд, — проскрипел Гримо, поправляя сумку. — Судя по запаху, нас ждет не теплый прием, а сеанс массовой дезинфекции, которой здесь еще не изобрели. Вы уверены, что нам нужно именно туда?

— Оставь свои страхи, мой маленький Квазимодо! — Гийом хохотнул, похлопав коня по шее. — Там нас ждет горячее мясо, мягкое сено и девки, чьи объятия заставят тебя забыть о твоем кривом хребте!

«Мой хребет заставит меня забыть даже собственное имя раньше, чем я доберусь до этих девок», — подумал Гримо, но вслух лишь кротко кивнул.

У ворот их встретила стража — двое доходяг в ржавых шлемах, которые опирались на алебарды так, будто те были их единственными костылями в этой жизни. Увидев Гийома, один из них лениво поднял руку.

— Имя, звание, цель визита? — прогнусавил стражник, ковыряя в зубах грязной щепкой.

Гийом выпрямился, его доспехи (те части, что не были в крови) гордо блеснули на солнце.

— Сир Гийом де Бомон! Победитель при Черном Броде, сокрушитель черепов и верный слуга короны! Я прибыл, чтобы потратить золото, осушить ваши подвалы и, возможно, набить тебе морду, если ты не уберешь эту зубочистку!

Стражники мгновенно преобразились. В тринадцатом веке титул «сир» и тяжелый меч на бедре работали лучше любого дипломатического паспорта.

— Проезжайте, благородный господин! Просим прощения! Таверна «Сломанный кабан» к вашим услугам, лучший эль в провинции!

Они въехали внутрь. Если снаружи город пах плохо, то внутри он пах концептуально. Это был концентрат из запахов дубильных мастерских (моча и гниль), кузниц (копоть и сера) и общественных стоков, которые здесь представляли собой просто канавы посреди улицы. Гримо видел, как из окна второго этажа какая-то женщина непринужденно вылила содержимое ночного горшка прямо на мостовую, едва не задев проходящего мимо монаха. Монах даже не обернулся, лишь привычно перекрестился.

— Культурный шок, — пробормотал Гримо. — В моем мире за такое закрыли бы весь квартал на карантин. А здесь это просто «вторник».

Они остановились у «Сломанного кабана». Это было массивное двухэтажное здание, из которого доносился шум, подозрительно напоминающий начало массовой драки. Гийом спрыгнул с коня с такой легкостью, будто на нем была не кольчуга весом в двадцать килограммов, а спортивный костюм.

— Принимай коней, Гримо! И не забудь проверить овес, — бросил он, уже направляясь к дверям. — Встретимся внутри. Если кто-то будет обижать — укуси его за пятку!

Гримо остался один на один с двумя уставшими животными и толпой прохожих, которые смотрели на него с нескрываемым отвращением. В их глазах он видел не человека, а дурное предзнаменование или просто забавного уродца, которого можно пнуть ради смеха.

К нему направился местный конюх — детина с лицом, напоминающим неотесанную колоду, и кулаками размером с голову Гримо.

— Эй, обрубок! — гаркнул конюх. — Уводи своих кляч, места в стойлах только для благородных господ, а не для карликов-переростков.

Гримо медленно повернул голову. Его левый глаз привычно ушел в сторону, создавая эффект пугающего безумия.

— Слушай сюда, — голос Гримо стал тихим и холодным, как сталь ножа. — Этих коней привез человек, который только что убил тридцать наемников и сейчас очень хочет пить. Если через пять минут они не будут вычищены и накормлены лучшим овсом, я объясню своему хозяину, что ты назвал его кобылу «старой калошей». А он очень чувствителен к оскорблениям своей собственности. Понял, или мне повторить по слогам, если ты, конечно, знаешь буквы?

Конюх поперхнулся словами. Взгляд Гримо — взгляд человека, который видел смерть столько раз, что она стала его старой знакомой — не вязался с телом уродца. Детина попятился.

— Ладно, ладно... чего ты сразу... Сделаем всё в лучшем виде.

«Первое правило спецназа в средние века: если ты маленький — будь страшным», — отметил про себя Гримо, входя в таверну.

Внутри «Кабана» царил полумрак, густо замешанный на запахе жареного жира и кислого вина. Гийом уже сидел в центре зала, окруженный кувшинами, и громко рассказывал группе подвыпивших наемников о том, как он в одиночку разогнал полк сарацин (которых в этой части Франции отродясь не видели).

Гримо пристроился в тени у колонны. Его профессиональная привычка — всегда садиться спиной к стене и лицом к выходу — в этом теле была особенно полезна. Никто не обращал на него внимания. Для всех он был просто мебелью, деталью интерьера.