Сергей Галактионов – Галактика на минималках (страница 2)

— Всё нас убивает не немедленно. Это называется «жизнь».

Зулп не был уверен, что это ответ на его вопрос. Он вообще не был уверен в большинстве вещей с тех пор, как ступил на борт «Калымчанина» три недели назад.

Практика была обязательной для всех молодых нюхлей. «Межкультурный обмен, — говорила его наставница. — Расширение горизонтов. Понимание других видов». Зулп подозревал, что настоящая причина — избавить планету от толпы подростков хотя бы на год.

Он выбрал людей, потому что они казались наименее пугающими. Теплокровные, углеродные, дышат кислородом — почти как нюхли, только без запаховой коммуникации. «Примитивно, — думал Зулп, — но мило».

Три недели спустя он пересмотрел оценку. Люди были не примитивными. Они были непостижимыми. Они общались звуками — беспорядочными колебаниями воздуха, которые каким-то образом несли смысл. Они выражали эмоции, искажая лицевые мышцы. Они использовали одни и те же слова для разных вещей и разные слова для одних и тех же.

И они ели ртом. Ртом!

Зулп поднёс ложку к лицу, и его переводчик — маленькое устройство на шее — издал предупреждающий писк.

— Что такое? — спросил он.

— Обнаружено потенциально несовместимое вещество, — сообщил переводчик. — Рекомендация: не употреблять.

— Это каша.

— Рекомендация остаётся в силе.

Зулп задумчиво посмотрел на тарелку. Потом на переводчик. Потом снова на тарелку.

— Я попробую, — сказал он и зачерпнул ложкой.

В конце концов, что самое плохое могло случиться?

Станция «Центральная-7» выплыла из темноты, как гигантский металлический пончик, забытый кем-то в космосе. Сравнение было не совсем точным — пончики обычно не мигают рекламой, не извергают потоки кораблей и не пахнут машинным маслом — но для Жеки этот образ был родным и понятным.

Он любил пончики. Он не любил станции.

— «Калымчанин», это диспетчер «Центральной-7», — ожил динамик. — Вам назначен док номер четыреста семнадцать. Уровень Г, сектор «Минус-прибыль». Время швартовки — восемь минут. Опоздание карается штрафом. Удачной посадки.

— «Минус-прибыль»? — переспросил Жека.

— Промышленная зона, — пояснил БОРИС. — Грузовые доки. Дёшево и с видом на мусоросжигатель.

— Откуда ты знаешь про вид?

— Я смотрел отзывы. Два с половиной звезды. «Воняет, темно, администратор хамит». Наш уровень.

Жека хотел возразить, но не нашёл аргументов. «Калымчанин» действительно не тянул на респектабельные доки. Респектабельные доки требовали: актуальную страховку (просрочена на год), сертификат безопасности (потерян), техосмотр (лучше не думать) и взнос за обслуживание, который равнялся месячной выручке Жеки в хороший месяц.

Хороших месяцев давно не было.

— Док четыреста семнадцать принимает, — сказал динамик голосом, в котором слышалось «мне всё равно, но по инструкции я должен это сказать». — Добро пожаловать на «Центральную-7».

Швартовка прошла почти гладко. «Почти» — потому что левый стабилизатор, вернее то, что от него осталось, отвалился в процессе и тихо уплыл куда-то в сторону мусоросжигателя.

— Это нормально? — спросил Зулп, наблюдавший из иллюминатора.

— Абсолютно, — сказал Жека. — Часть корабля падает — значит, корабль становится легче. Экономия топлива.

Зулп аккуратно записал это в блокнот. Он вёл дневник наблюдений за людьми: «День 22-й. Капитан утверждает, что отваливающиеся части корабля — это хорошо. Возможно, юмор. Возможно, психическое расстройство. Требует уточнения».

Даша появилась из машинного отделения, вытирая руки ветошью, которая была грязнее самих рук.

— Стабилизатор отвалился, — сообщила она.

— Я видел.

— Нужен новый.

— Сколько?

Даша назвала сумму. Жека пожалел, что спросил. Сумма была из тех, которые он видел только в мечтах — и просыпался в холодном поту.

— Может, бывший в употреблении? — предложил он.

— Это и есть бывший в употреблении.

— Сильно бывший?

— Очень сильно бывший. С пометкой «восстановлению не подлежит».

Жека потёр переносицу. Это был его жест для ситуаций, когда хотелось удариться головой об стену, но рядом не было подходящей стены.

— Ладно, — сказал он. — Сначала — заказ. Потом — деньги. Потом — стабилизатор.

— Какой заказ? — спросила Даша.

— Тот, за которым мы прилетели.

— Мы прилетели за заказом?

Жека замер.

— БОРИС, — медленно сказал он. — Скажи мне, что у нас есть заказ.

Пауза была красноречивее любых слов.

— Определи «заказ», — наконец ответил БОРИС.

— Работа. За деньги. То, ради чего мы летим по космосу.

— Тогда нет.

Жека сел. Потом встал. Потом снова сел.

— Как «нет»?

— Последний заказ был три недели назад. Доставка органических удобрений на Агро-7. С тех пор — ничего.

— Но я же смотрел доску объявлений...

— Смотрел. Не откликался. Ты сказал: «Завтра займусь». Это было шестнадцать «завтра» назад.

Зулп перестал записывать. Он чувствовал, что атмосфера в каюте изменилась — буквально. Его обоняние уловило резкий всплеск гормонов стресса, исходящий от капитана. Пахло кисло, с нотками отчаяния и несвежего кофе.

— У нас нет денег, — констатировала Даша. — Нет заказа. Нет стабилизатора. Мы на станции, где за стоянку платить надо. Я правильно понимаю ситуацию?

— Ты понимаешь её излишне пессимистично, — возразил Жека.

— Как можно понять её оптимистично?

— Мы живы. Корабль на ходу. Почти. И на станции — сотни потенциальных заказчиков.

— Заказчиков чего?

— Доставки. Перевозки. Мы — грузовой корабль. Кому-то всегда нужно что-то куда-то отвезти.

В этот момент динамик станционной связи ожил.

— Внимание пассажирам и экипажам дока четыреста семнадцать. Оплата стоянки взимается каждые два часа. Текущая задолженность корабля «Калымчанин» — ноль кредитов. При неуплате в течение... — пауза, — ...одного часа пятидесяти трёх минут корабль будет арестован. Хорошего дня.

Жека посмотрел на Дашу. Даша посмотрела на Жеку. Зулп посмотрел на обоих и записал: «День 22-й, дополнение. Финансовое положение экипажа хуже, чем казалось. Капитан демонстрирует признаки отрицания реальности. Инженер демонстрирует признаки убийственного намерения. Продолжаю наблюдение».

Станция «Центральная-7» была похожа на все станции Освоенного космоса: слишком большая, слишком шумная и слишком пахнущая чем-то неопределённым, но неприятным.