Сергей Фомичев – Под знаком Z (страница 52)
– Всплеском долбанет – накроется твой фотик.
– Новый куплю, – ответил Олег, не удостоив его взглядом. – А если обойдется без Всплеска, у меня останется память.
– Ну что, салаги, за мной, и смотрите в оба! – объявил Крестный и, размахивая руками, зашагал по тропинке вперед и влево. – Не забываем: след в след.
Крестному было лет двадцать пять, но второкурсникам он казался тертым калачом, и они безоговорочно приняли его лидерство.
Не прошло и пяти минут, как Костика прорвало. Волновался бедолага, а может, считал Крестного обычным экскурсоводом, из которого нужно выжать максимум информации:
– Г-говорят, искажений тут столько, что шагу не ступить, а мы идем и идем – ничего пока. Когда мы что-нибудь увидим? И вообще, что у нас в п-п-планах?
– Два дня шараханья по лесу, – ответил Крестный. – Лично тебе гарантирую море ощущений. Но непрерывный поток впечатлений такого рода тяжеловат для, хм, неокрепшей психики.
– А к-когда будет ближайшее искажение, и какое оно будет?
– Узнаешь.
– А почему вас называют Крестным? Это что-то значит?
Крестный громко и тяжко вздохнул:
– Я вожу в Сектор новичков, у которых еще нет прозвища. Если Сектор вас примет, вы получите второе имя. У меня хорошо получается давать имена, я наблюдательный. Тебя я бы назвал Балаболом, так что молись… Хотя, будь я Сектором, не стал бы тебя принимать.
Греков хмыкнул, Рома сдержанно хохотнул. Крестный продолжил:
– А теперь представьте, что меня нет. – Он остановился, пропуская группу вперед. – Идите медленно, прислушиваясь к своим чувствам. Недалеко от нас искажение. Если у кого-то есть талант проводника, то он сработает. Ну, вперед!
– А м-м-мины? – вопросил Костик. – Ты говорил – заминировано? Или эта… л-лоза?
– Помолчи уже, а? – оборвал его Греков. – Мины далеко.
Геша смотрел под ноги и думал, что по этой тропинке слишком часто ходили, а раз ходили, никакой опасности нет и не будет. Разве что, может, вон там, на развилке?..
Рома повернул голову и крикнул Крестному:
– Теперь куда?
– Как тогда, налево. Я все-таки надеюсь, что среди вас есть одаренные.
Повернули и пошли черепашьим шагом. Что значит «как тогда»? Рома в Секторе не первый раз? И что значит «Сектор принял»? Как это – чувствовать искажения? Геша думал, проводники ощущают что-то типа озарения, будто на голову выливают ушат холодной воды. К своему разочарованию, он ощущал лишь легкое головокружение от избытка кислорода, да сердце частило – от напряжения, видимо.
– Прямо по курсу – опасность, – проговорил Олег Греков.
Геша едва не взвыл от отчаянья, его аж пот прошиб. И тут его обошел Греков. Даже тут, в лесу, в родной стихии! Ну что за несправедливость! Почему – Греков? У него все есть. Деньги, рожа смазливая, лучшая девушка на Земле. Почему??? Зачем ему еще и Сектор?!
– Правильно! – воскликнул Крестный заинтересованно.
Началось оживление, колонна образовала круг, все поздравляли Грекова, расспрашивали, каково это –
Геша уселся в траву, изо всей силы прихлопнул комара на щеке. Испорченное путешествие. Зря переведенные деньги. Надо забыть Настю. Только как? На словах-то просто…
– Парень, ты заснул? – спросил Рома.
Геша встрепенулся и обнаружил, что группа медленно движется прочь. Крестный вещал:
– Останавливаемся. Ближе не подходим. У нас здесь между двумя соснами… ага, вот этими, – гравицапа. Небольшая, метра два в диаметре. Обнаружить ее можно по едва заметному мерцанию воздуха. И еще, это важно, надо смотреть на траву. Смотрим. И что видим? Она примята, а местами вдавлена в землю. Чаще всего гравицапы имеют форму овала или круга, а в центе – безопасный участок, типа такое око циклона. Там следопыты добывают сувенир – облегчалку. Сувенирами на местном жаргоне называют всякие… будем говорить – предметы или вещи, которые иногда создаются искажениями. Облегчалка – один из них. Сейчас посмотрим, как гравицапа действует на живой организм, бросим туда самого бесполезного, например, Балабола.
Костик, разинув рот, выглядывал из-за спины Настеньки. С уготованной участью он не согласился и ответил тоном человека, которого отвлекают от чрезвычайно важного занятия:
– Да ладно вам! Не верю, не бросите.
– И правильно. – Крестный полез в рюкзак и вынул банку, где томились три лабораторных мышонка. Поймал одного за хвост и бросил в гравицапу – мышь и пискнуть не успела, а из наблюдающих никто не успел сообразить, что происходит. Генка вытаращился, ожидая, что мышь расплющит в полете, но хвостатому повезло: вереща, он угодил в «око циклона» и на секунду прикинулся трупом. Потом вскочил, ломанулся в лес и тотчас превратился в кровавое пятно.
Крестный продолжил:
– Странное искажение. В центре оно слабее, а не сильнее. И еще: нельзя наступать на землю в зоне опасности, а так – хоть летай над ней…
Геша обвел взглядом попутчиков: Настенька схватила под руку задумчивого Грекова, Костя чесал в затылке, Рому же произошедшее не впечатлило. Убрав банку, Крестный сказал:
– Так-то. Потому и говорю: след в след. Не все искажения висят на одном месте, некоторые появляются и исчезают. Не было вчера, а сегодня – опа! Сейчас пойдем по болотистой местности, там будет… кое-что. Держимся за рюкзак впереди идущего. Если кто-то поведет себя неадекватно – бьем и валим на землю, даже если это девушка. Когда болото кончится, выйдем к брошенной деревне.
Болото выглядело неопасно, даже, можно сказать, радостно: из празднично-зеленых замшелых кочек росли сосны, в затянутых ряской лужицах отражалось синее небо. Геша двигался по хоженой тропе и представлял, как здорово бродить по Сектору, принюхиваясь и прислушиваясь, обходя опасности. Добывать «сувениры», ночевать в брошенных домах. Увы, романтика Сектора не для него, – он искажения, как выяснилось, не чует, – а Греков, которому все достается на шару, эти места не оценит.
Хотя туристическими тропами ходить – фигня полная. Заранее знаешь, что опасности нет. Наоборот – вон, красота какая!
И вдруг раздался стон. Рома, за рюкзак которого держался Гена, вздрогнул, но не остановился, зато идущая позади Настя дернула Гешу, вынуждая встать.
– О-ох, о-ох, лю-юди, – стонал невидимый мужчина. – Помоги-ите, я ранен.
– Ага! – Крестный кивнул и заговорил полушепотом: – Спокойно, это не человек. Главное – не тормозить. Если пойдете на зов, вас хрум-хрум. Точно никто не знает, что оно такое, говорят, это вообще не живое существо, а тоже искажение. Оно всегда голосит, когда кто рядом проходит… Сколько слушаю, и все равно не по себе. А представьте, сколько народу поначалу верило голосу?
Опасный участок преодолели почти бегом. Геша наконец проникся. Ну и что, что маршрут неизменен. Угодить в пасть к такому чуду-юду – не дай бог! Почему-то он представил эту опасность как гигантскую говорящую паутину. Попался – и тебя оплели нити, проникли под кожу и выпили.
Вот все пишут и говорят: «атмосфера». Но пока что Геша, если не считать этого странного голоса, ничего такого не наблюдал: обычный лес вокруг, просто опасный. И болото самое обычное, скорее бы оно кончилось, – таинственный голос вновь усиленно застонал, заохал. Его вой подхлестывал, заставлял прибавлять шагу.
Сосняк вскоре сменился березовой рощей, и впереди замаячили крыши домов, утопленных в зелени. Мертвая, брошенная деревня.
Крестный зашагал к ней. Значит, неопасно? Геше почему-то так не казалось. Чем ближе подходили, тем больше усиливалась тревога. Вот будка КПП с выбитыми стеклами и еще не облезший красно-белый шлагбаум. Доска для объявлений, что крепилась к будке, вздулась и треснула. Когда-то тут вешали памятки для дачников. Вот старенький ЗИЛ на прохудившихся шинах, весь ржавый, с открытым капотом и гнилыми досками кузова. Первый дом – коттедж под зеленой металлочерепичной крышей. В бетонном заборе дыра. Через улицу – такой же дом, построенный по типовому проекту.
– Это было бы интересно. – Греков указал на дыру в заборе.
– А еще – смертельно, – пожал плечами Крестный. – В доме может быть хамелеон, чупакабра, даже стая спящих вырвиглоток.
– Да мы моментом! – оживился Геша. – У нас же, блин, оружие. А если вырвиглотки – у тебя огнемет, прикроешь.
– Ладно. Даю вам пять минут. Время пошло!
О, как преобразился Греков: подтянулся, глаза засияли, Геша даже посочувствовал существу, которое встретится такому опасному хищнику.
– Настя, Костик и ты, как тебя… с чубом, останьтесь. Мы сами. – Греков умело зарядил обрез.
– О, класс! – Воскликнул Крестный и похлопал Рому по рюкзаку. – Чуб – отличная кликуха! Нарекаю тебя Чубом. Следопыт Чуб, а чего, звучит. Я уж думал тебя Плодожоркой окрестить или Леголасом каким-нибудь.
Рома улыбнулся правой половиной рта, зарядил обрез и сказал:
– Я тоже пойду.
Греков смерил его взглядом, но ничего не сказал. Да Чуб и не ждал его одобрения – ему, похоже, было по барабану одобрение Грекова вкупе с мнением Крестного, он уже пролез в дыру и зашагал к дому с обрезом наизготовку. Греков последовал за ним, Геша замыкал.
А ведь, черт побери, щекочет нервишки! Дом этот деревянный высится двухэтажным трупом, кто знает, что там за черными стеклами? Чуб подергал дверь – заперта – и решил лезть в выбитое окно. Смахнул стекла и перепрыгнул подоконник. Геша приготовился услышать вопль отчаянья и жадное чавканье, но Чуб крикнул: