Сергей Фомичев – Под знаком Z (страница 54)
– Когда будет, скажу.
– У меня штаны промокли, – пожаловался Костик.
Генка сострил:
– От тумана ли? Нельзя, бро, пугливым в Сектор. Где ты теперь их стирать будешь?
Его шутку встретили не слишком радостным смехом.
Крестный шел дальше, группа следовала за ним. Геша ощущал себя ёжиком в тумане и все больше убеждался в неправильности происходящего. Шестое чувство подсказывало: проводник неправ, им нужно в другую сторону. Но Геша молчал: вдруг просто чудится? Крестный в Секторе авторитет все-таки.
Миновало еще полчаса – у Геши безошибочно работали внутренние часы, заточенные под окончание пары. Тропинка так и не обнаружилась, шли пролеском, продираясь через заросли крапивы и кустарников.
Когда уперлись в малинник, из которого торчали осины, Чуб не выдержал:
– Крестный, по-моему, мы заблудились в долбанном тумане. Давай назад, по следам, пока не поздно.
Костик тягостно вздохнул, остальные молчали.
– Ни фига. Сейчас направо повернем, обогнем заросшую вырубку и окажемся на месте, – упорствовал Крестный.
Еще полчаса. Снова заболоченный лес, березы и осины… Все новые и новые стволы выплывали из тумана. Геша сначала с радостью, потом с тревогой отмечал, что нет комаров, а когда появился знакомый дуб-трезубец, оторопел: они никак не могли тут очутиться!
Так вот в чем дело. Комаров нет, потому что группа вляпалась в искажение «бродила», и теперь они будут бесконечно блуждать по Сектору, пока не обессилят или их не сожрут дикие твари. Крестный – хреновый проводник, не знающий Сектора, потому до сих пор не сообразил, что случилось. Или сообразил, да молчит, чтобы не нагнетать? Дернув Чуба за рукав, Геша подождал, пока он остановится, и шепнул на ухо:
– Слушай, бро, тебе не кажется, что мы в «бродилу» вляпались?
– Не кажется, – прошептал Чуб. – Я в этом уверен.
– И что теперь?
– Бродить. Или мы устанем, или «бродила» кончится. Скорее всего, она кончится, от нее редко дохнут. Только молчи, ладно? Представляешь, какой вой поднимется?
Хотели настоящих приключений – нате! Геша глотнул чаю из фляги, вытер рот рукавом. А если не доберутся до деревни, так и будут блуждать вокруг болота? Хорошо, сейчас луг, а когда буераки начнутся? Застанет их ночь в Секторе, и тогда – хана.
Вдалеке захрустели ветки, будто через бурелом пёр БТР.
– За нами едут? – поинтересовался Греков.
Крестный пятился и шевелил побелевшими губами. Настенька остолбенела. Костик вертел головой и разевал рот. Чуб ответил:
– За нами. Приготовьтесь, сейчас нас будут жрать.
– Замереть! – приказал Крестный, пятясь к березам. – Обнять дерево и замереть, ясно? Это раптор, он реагирует на движение. Что бы он ни делал, не двигайтесь и даже не моргайте. Шевельнетесь – конец! Он страшный и здоровенный, но постарайтесь не бояться. Толкать, топтать будет – ведите себя, как бревно, и уцелеете. Стрелять бесполезно, он бронированный. Сняли рюкзаки. Замерли. Раз, два, три.
Закачались деревья за малинником, и из тумана вывалился трехметровый силуэт. Приближался он рывками.
Чуб плавно опустился в траву, опершись на рюкзак. Что делали остальные, Геша не видел; он замер, глядя вперед, хотя очень хотел обернуться и посмотреть, как там Настенька.
Он знал: проводники обычно называют рапторов иначе – хренозаврами. Вскоре тварь приблизилась. Покрытая красно-зеленой чешуей, она напоминала что-то среднее между медведем и тираннозавром: морда больше медвежья, туловище – тираннозавра, только передние лапы длинные, трехпалые, с огромными когтями, а на задних – по шпоре наподобие петушиной.
Хренозавр кряхтел, сопел и причмокивал, вертел башкой, со свистом втягивал воздух – принюхивался. Чуб и Геша к нему были ближе всех. От страха живот скрутило, плечи свело судорогой, но Гена не шевелился, уставившись в вертикальный зрачок твари. Казалось, что и хренозавр смотрит на него, готовится сожрать и роняет слюни.
Только бы Настя зажмурилась, только бы не испугалась и не побежала! И тем более не стоит ей смотреть, как тварь будет его, Гешу, жрать.
Раптор мотнул башкой и зашагал дальше, мимо Гены, к остальным. Они стояли у Геши за спиной, он не видел, что там происходило. Заорал Крестный, захрустело, тварь зачавкала. Гена сглотнул. Во рту появился привкус металла от запаха крови, в глазах потемнело. Не вырубаться! Стоять!
Кого он жрет? Крестного? Настя, не смотри, стой на месте, не шевелись! Ты сильная, ты не упадешь в обморок.
Тварь потопала прочь. Когда шаги стихли и вдалеке затрещали деревья, Геша с замирающим сердцем обернулся: Настенька стояла, зажмурившись и сжав кулаки, Костик тоже зажмурился. Бледный Греков таращился перед собой. Чуб пялился на красное пятно на поляне и дергал кадыком. Кровь, автомат и огнемет – все, что осталось от Крестного. Не нужно этого видеть Насте!
Греков не замечал ее, и Гена на негнущихся ногах подошел к девушке. Развернув за плечи, повел подальше от места, где так явственно пахло кровью.
– Все закончилось, оно ушло, – проговорил он, гладя Настю по волосам, как ребенка.
Наконец, Настя нашла в себе силы раскрыть глаза.
– Оно… он кого-то убил? Где Олег?!
Настя попыталась оттолкнуть Гену, но он не отпустил.
– Кого он убил?! – она оглянулась: – Олег?! Олег!
– Погиб Крестный, – проговорил Геша, отпуская ее.
И ошарашенно смолк, заглянув в ее глаза. Его даже затошнило от потрясения – жадный взгляд избалованного ребенка, которому сломали любимую игрушку. Ни сочувствия, ни страха… злость!
– Как – Крестный?! – возмутилась она. – А кто нас отсюда выведет? Вот попали так попали! Хоть в какой стороне Москва, ты знаешь?!
Гена отшатнулся.
– Как это случилось? – спросил Чуб у Грекова, который оттирал от крови поднятый автомат.
Греков вскинул бровь:
– Я, по-твоему, сильно приглядывался? Не повезло Крестному, вот и все. Надо выбираться отсюда, а ты из нас самый опытный. Пошли!
– Сам иди, если приспичило, – отмахнулся Чуб. – Лучше на месте остаться, подождать, пока «бродила» рассосется, а потом по своим же следам выбраться.
– Вот и пойдем по своим следам, пока они видны.
– Ты не понимаешь, бро? – подключился Геша. – Да мы моментом заблудимся, «бродила» не даст выбраться даже по следам.
– Но с другой стороны, – проговорил Чуб, поднимаясь. – Если стемнеет, нам конец. Я понятия не имею, куда мы забрели и сколько прошло времени. По восприятию – часа два, а на самом деле, может, скоро сумерки.
Впавший в ступор Костик наконец зашевелился, отвернулся от крови и заблеял:
– М-м-м-м… К-к-как м-м-м… м-м-мы т-теперь?
Чуб утешил его:
– Это ближнее Подмосковье, тут деревень как навоза.
– М-м-может, п-позвать п-атруль? Помоги-ите! Помоги-ите! – не унимался Костик.
Его крик подхватила Настенька и голосила, пока не охрипла. Чуб снисходительно молчал, а когда они наорались, объяснил:
– Мы в искажении, а не по грибы пошли. Вас никто не услышит, а если услышат, то в искажение не полезут. Так что подбираем сопли и тихонько идем со мной. Ты, Красавчик, – Чуб кивнул Грекову, – тоже будь начеку, а то у меня опыта мало, могу не учуять опасность.
– Вот тебе и имя, – сказал Геша мрачно. – Красавчик. Кстати, я вроде тоже чую искажения, буду на подхвате. Надо посмотреть рюкзак Крестного.
Гена взял себе огнемет, хотя понятия не имел, как им пользоваться. Из полезного в рюкзаке обнаружились патроны, консервы, аптечка и деньги, вырученные за экскурсию, Чуб отдал тысячу Гене, а треху Грекова уверенно положил себе в карман.
– Это за то, что я вас выведу. Все, за мной.
Геша его способностям проводника пока что не очень доверял и напряженно прислушивался к своим ощущениям. Опасность вроде и была, но неявная, разлитая тонким слоем по всей округе. Возвращенные деньги не радовали, мысли вертелись вокруг погибшего Крестного. В ушах стоял хруст костей, а перед глазами – автомат в луже крови. Вот тебе и поиграли в отважных следопытов Сектора! Где та грань, за которой игры заканчиваются, а начинается смерть? Крестный-то умер по-настоящему… и, похоже, это тронуло только Чуба.
– М-м-не г-гарантировали, чт-т-то б-б-безопасно! – зудел Костик, идущий позади.
– Заткнись! – рявкнул Греков. – Без тебя тошно.
Назад Геша старался не смотреть, потому что за его спиной была Настенька. Настя. Анастасия – девушка, которую он любит. Или любил? Кукла с губками-бантиком. Карманная игрушка Грекова. Геша ведь совсем ее не знает, как выяснилось! Полюбил остроумную, улыбчивую, бойкую, а она совсем другая – холодная и расчетливая, со стеклянными глазами.
Геша читал, что Сектор вынуждает быть честным с собой, с людей слетает шелуха и остается истинное. Именно поэтому следопыты возвращаются сюда снова и снова – отдохнуть от лицемерия современного мира. И потягаться силой с неведомым.
Они долго молчали. Костик тихо икал. Наконец, тишину нарушил Чуб:
– Жалко Крестного. Хороший парень был, хоть и растяпа.