Сергей Фокин – Грэди (страница 3)

– Надеюсь, дорога выдалась спокойной, а погода – теплой и не дождливой, – протягивая гостю руку, произнес король. Мудрец снова поклонился и приложился к ней губами.

– Пусть пройдут в таком же благополучие ваши дни, государь. Никто не чинил мне препятствий. Я одолел три моря и две пустыни, увидел государства, о которых читал в древних свитках, и могу сказать: ваша страна удивительно красива.

Они еще обменялись любезностями, потом настала очередь представить гостю королеву и принцессу. Каждому из них тот, испросив разрешения, шептал на ухо несколько слов. Марилин при этом находилась в толпе придворных и слышала, как некоторые восхищались цветастой речью мудреца.

– Я бы хотела, чтобы он учил моего малыша! – сказала одна из герцогинь и другие согласно закивали. Только старик Доусон покачал головой и что-то пробормотал про себя, да дворцовый лекарь озабоченно нахмурил брови. Впрочем, его-то можно было понять: вновь прибывший тоже умел изготавливать лекарственные снадобья и искусно врачевать.

После происходило знакомство звездочета с министрами короля. Теперь свои мысли мудрец высказывал вслух. Например, для военного министра у него нашлись такие слова:

– Страшись опасности, пока ее нет; когда же опасность пришла, не бойся, а борись с нею.

Все чаще придворные рукоплескали ему. Он действительно много знал, к тому же еще и был умен. Потом стал показывать фокусы, и те тоже очаровали зрителей. Чего только стоили переливающиеся всеми цветами радуги пузыри, которые он выдувал из небольшого колечка! Они медленно опускались к полу, а некоторые и вовсе лопались в воздухе. От этого у придворных стало щипать в глазах, но все подумали, что это часть представления.

Девочки ушли из зала самыми первыми. Им стало скучно, и они попросили Доусона проводить их в сад.

– Мне он совершенно не понравился! – заявила принцесса, как только они остались одни.

– У него странные глаза, – согласилась Марилин. – Будто колючие. Когда он посмотрел на меня, захотелось прикрыться зонтиком. А что он прошептал тебе на ухо?

– Какую-то ерунду! – отмахнулась принцесса. – «Не рассчитывай на завтрашний день, пока он не наступил, потому что никто не знает, какие беды этот день принесет».

– Что бы это значило? – удивилась фрейлина.

– Откуда мне знать? Давай лучше покатаемся на пони! – И принцесса, рассмеявшись, первой побежала переодеваться.

Уже поздним вечером, когда нужно было ложиться спать, Марилин пожелала ей спокойной ночи. Старый Доусон остался читать положенную сказку на ночь, а фрейлина отправилась в другое крыло замка, где находилась ее комната.

Она утомилась за день, потому что провела его очень активно: девочки не только катались на лошадях, но и, сбежав от воспитателя, забрались на полчасика в свое тайное убежище под крышей. Этот уголок Марилин обнаружила случайно, когда лазала за улетевшим от нее почтовым голубем. Уже позже они с принцессой все там обустроили, сделав небольшие лежанки для чтения книг и принеся из кладовой старый стол. Имелось здесь и смотровое окошко, через которое можно было бы выбраться на крышу. Но на это девочкам смелости пока не хватало.

Мысли о чердаке и голубях настраивали на хорошее настроение. Фрейлина шла по длинному проходу, соединяющего половинки замка, когда неожиданный шорох за одной из тяжелых парчовых занавесок заставил ее вздрогнуть и остановиться.

Она замерла, а потом и вовсе сделала шаг в сторону – к колонне, куда не проникал свет от факелов.

До нее донеслись голоса, их было два. Они раздавались совсем рядом, и один из них – самый зловещий – показался девочке очень знакомым. Впрочем, и второй она тоже узнала сразу. И это ее испугало не на шутку!

Глава 5

Грэди не понимал, что с ним происходит.

Вокруг по-прежнему были те же серые коридоры, почти лишенные растительности. В его логово никогда не проникал луч света. Темнота была привычна для него с детства, и он давно научился различать ее оттенки.      В некоторых пещерах от стен исходило едва приметное сияние. Иногда ему казалось, что оно даже согревает – как пламя костра. Грэди знал все эти пещеры наперечет. Прежде, когда у него еще не было огня, он любил ночевать в них по очереди.

Но сейчас что-то изменилось. Ему стало казаться, что все подземелье наполнилось необыкновенным светом. Он струился отовсюду – из проходов, откуда раньше тянуло только холодом; от стен и потолков, на которых не высыхали капли воды.

Пытаясь понять, что случилось, Грэди ощутил, что внутри у него клокочут новые, неизведанные чувства. Похожие радость и волнение он пережил, когда впервые разжег в своей пещере огонь.

Сон теперь приходил не сразу. Грэди заново вспоминал чудесное видение в зарешеченном окне, и однажды вдруг догадался, что именно оно было причиной всех перемен. Когда же это выяснилось, ему захотелось петь. И вместо того, чтобы взбивать на ночь постель из сухих листьев, он принялся кататься по ней, рыча от восторга.

Желание еще раз увидеть девочек заставило его разобраться в законе смены дня и ночи. Оказалось, люди жили именно по этому закону. Отправляясь утром в поездки, они обязательно возвращались до наступления темноты. Или на другой день. Ночью двор погружался в тишину.

Небольшой кусочек верхнего мира, который Грэди мог видеть через тюремное окно, понемногу открывал ему свои тайны.

Садовник, каждое утро первым сходящий с крыльца с большими ножницами в руках, напевал одну и ту же песенку про соловья. Торговец, приезжавший вечерами на телеге, полной овощей, часто бранил старую кобылу, называя ее «клячей». Лакей, приводя из конюшни лошадей для короля и королевы, всегда держался горделиво, будто сам был господином. За это кухарка, выбирающая овощи у торговца, говорила о нем насмешливо и сравнивала с индюком.

Принцессу и ее прекрасную фрейлину Грэди видел еще только раз. Они редко выезжали на прогулки. Однажды слуга подвел к крыльцу двух пони, головы которых были украшены плюмажем. Девочки выпорхнули во двор, одетые в костюмы для верховой езды, а потом поскакали по выложенной цветным камнем дорожке в направлении ворот замка. Стражники выпустили их. Вскоре небо потемнело, послышалось отдаленное громыхание, и наездницы быстро вернулись.

Но в те короткие мгновения, когда Грэди наблюдал за ними из своего укрытия, он чувствовал себя счастливым.

Как-то вечером, когда тени от башен дотянулись до крепостной стены, а девочки так и не показались, Грэди с разочарованным вздохом отправился в свое логово. И вдруг ему в голову пришла замечательная мысль! Он плохо знал верхнюю часть подземелья, которая находилась под самым основанием дворца. Но ведь те коридоры вели к Марилин! И пусть там не найдется второго замечательного окна, из которого можно наблюдать за ней, она все равно окажется ближе, чем сейчас. Толщи камня не имели никакого значения. Осознание того, что девочка где-то рядом, окрылит его и сделает счастливым вдвойне.

Откладывать дело на завтра Грэди не привык. Он сразу же отправился на поиски.

Пара коридоров – очень узких и неудобных – огибала огромную гранитную плиту и заканчивалась тупиками. Поворчав, Грэди продолжил поиски. Некоторые ходы после множества запутанных поворотов начинали спускаться вглубь. Тогда он возвращался и начинал сначала.

Наконец, ему удалось протиснуться в щель, которая по мере подъема расширилась и превратилась в тоннель с искусственно обработанными стенами. Местами резцом были вырезаны даже какие-то знаки. Грэди не понимал их значения, но это дало ему некоторую надежду на успех.

Тоннель тоже оказался запутанным. Он несколько раз разветвлялся, а потом все-таки сошелся в один коридор. Но именно тут ждало новое разочарование: проход был завален огромными валунами.

Остановившись в нерешительности, Грэди посмотрел на свои мохнатые руки. Они были сильными и крепкими, и все же едва ли справились бы с такими камнями. Те были размером с три лошадиных головы, а некоторые и того больше. Поднять их в одиночку просто невозможно!

И все-таки мечта не позволила Грэди отступить. Стоило хотя бы попробовать что-нибудь сделать.

Поразмыслив, он попытался столкнуть один из самых больших камней, лежащих поверх остальных. Тот покачнулся – и с шумом рухнул на пол, откатившись чуть в сторону. Упершись ногами в основную кучу, Грэди отпихнул его еще – волоком. Посмотрев на свою работу, удовлетворенно рыкнул: пусть тяжело, но все-таки она сдвинулась.

Валуны меньшего размера он старался отнести подальше – чтобы легче было разобраться с громадами. Коридор позволял: в этом месте он был достаточно широким и длинным. Когда же пришлось одолевать совсем уж неприподъемный камень, догадался воспользоваться длинным кривым сучком, принесенным рекой и приготовленным им для костра. После такого изобретения дело пошло быстрее.

Он работал целую ночь, лишь однажды сделав перерыв, чтобы напиться воды. И к тому времени, когда над миром людей взошло солнце, завал оказался разобран.

Попав на другую его сторону, Грэди решил дойти до конца коридора, а уже потом отправиться спать.

Каково же было его удивление, когда, одолев два или три поворота, он вдруг увидел свет. Обрадовавшись, заковылял быстрее, думая найти еще одно окно. Но впереди ждало новое открытие.

Проход неожиданно расширился, образуя небольшую комнатку – именно комнату, а не пещеру, потому что стены были обделаны деревянными щитами, расписанными разноцветными узорами. Здесь не имелось ни окон, ни дверей, зато потолок тоже украшала мозаика. Художник изобразил сцену из битвы: десяток воинов, обнажив мечи, противостояли ужасному лохматому чудовищу. Оно оскалило зубастую пасть, и с клыков на пол капала кровавая пена. Несколько людей уже лежали в красноватых лужах, и их глаза были закрыты.