Сергей Фокин – Грэди (страница 1)
Сергей Фокин
Грэди
Вступление
Мое имя Грэди. Я придумал его сам, но никогда не произносил вслух. Я не могу этого делать. Когда открываю рот, чтобы попытаться что-нибудь сказать, получается рычание. Поэтому стараюсь молчать.
Иногда мне становится грустно. Однажды в такую минуту я запел. Это случилось после обеда. Сидя возле костра, я ковырял палкой в затухающих углях. Песня была без слов – просто мычание, но она помогла мне снова почувствовать себя маленьким. Стало хорошо и спокойно. Не помню даже, когда еще было так хорошо.
Развлекаюсь я тем, что охочусь на крыс. Те пробираются к единственной мусорной куче под кухонным колодцем. Они мне нравятся. Немножко жестковатые, особенно с головы, но все равно вкуснее протухших помоев. А здесь, в подземелье, ничего больше нет.
Моя жизнь проходит среди серых каменных коридоров. Неровные стены покрывает бесцветный лишайник. Крысы обжили нижние этажи. Я никогда не добирался до их логова. Чем дальше спускаешься, тем тяжелее становится дышать.
Когда я начинаю размышлять о своей жизни, у меня щиплет глаза. Но это не от дыма костра: тот вытягивается в дыру под потолком. Хотелось бы знать, кто я такой. Хотя ответ на этот вопрос давно известен.
Я – чудовище.
Глава 1
Самое первое воспоминание из детства – густой запах гниющего мусора. Бестолково дрыгая ногами, Грэди пытается встать. У него не выходит: ноги совсем не слушаются. И очень хочется есть. Он берет пригоршню помоев, подносит ее ко рту, и та ужасно пахнет. Впрочем, рано или поздно голод заставил бы его не обращать на это внимания, но в дело вмешались крысы.
Их возню он почувствовал немного позже. Вначале они притаились и наблюдали из-за укрытия. Потом, видя, что у него не получается даже подняться, осмелели. Самая храбрая подобралась к ногам и попыталась укусить, но Грэди неожиданно ловко схватил ее двумя пальцами за шею. Крыса зашипела, а вместе с ней запищали и другие, отпрыгивая подальше. Грэди не понимал, что они хотели сказать. Согнув ногу, он поднес добычу к голове и перехватил руками.
Крыса показалась ему сочнее, чем гнилая картошка. Он засунул ее в рот и одним разом откусил голову. Зубы клацнули в полной тишине, и подруги погибшей сразу же бросились врассыпную. С тех самых пор он сделался для них главным врагом.
В первые дни он так и не смог встать на ноги. Ползал на четвереньках, пытаясь найти укромный уголок. Наткнувшись в одном из коридоров на огромную кучу сухих листьев, сделал ее своей постелью. Скорее всего, это постарались те же крысы, создавая себе гнездо, но теперь им пришлось убираться в другое место. Они стали бояться Грэди.
Со временем он разобрался в крысином языке. Это немного развлекло его, но потом наскучило. Те только и делали, что бранились:
– Ты гадкий! Мы ненавидим тебя!
Несколько недель спустя он перебрался в глубину катакомб, отыскав там подходящее местечко на берегу подземной реки. Путь крысам к мусорным кучам открылся, а охотился Грэди только раз в два-три дня.
Холода он не чувствовал. Все его тело было покрыто густой длинной шерстью. Наружу торчали лишь длинные когти на руках и ногах. Ими было удобно соскребать лишайник со стен, чтобы потом сушить его и подкладывать под слой листьев – для мягкости.
Однажды, проходя мимо мусорной кучи, Грэди услышал, как сверху доносятся чьи-то голоса. Он не понял ни слова, но догадался, что крысы так говорить не могут. Там имелся кто-то еще! И кажется, не один. Иногда говорившие смеялись, иногда спорили между собой.
Помойка находилась прямо под широким каменным колодцем, уходящим ввысь и закрывающимся металлической крышкой.
Теперь Грэди стал заглядывать сюда каждый день. Он вслушивался в непривычные звуки, пытаясь понять, что они означают. И со временем научился разбирать отдельные слова. Особенно хорошо дело двигалось, когда наверху забывали закрыть люк.
Грэди не только прекрасно слышал, что происходило там – он мог чувствовать запахи, а как-то раз даже увидел человека. Это была кухарка. Она наклонилась над колодцем и опрокинула ведро с помоями.
– Ох, уж эти охотники! – сказала женщина. – Никогда не успевают к сроку. Вся вода выкипит!
В темноте ей было не разглядеть, кто стоит внизу. Но вместо того, чтобы обидеться, облитый Грэди почувствовал восторг! Люди так поразили его цветом своей кожи, что на время он лишился сна и покоя. Открывавшийся мир показался ему необыкновенным.
И случилось так, что оттуда в подземелье попал огонь!
В один из дней, стоя под колодцем, Грэди услышал несколько слов, которые произнес повар:
– Наша принцесса – просто лапочка, как ты думаешь, Анетта?
– Вот уж не считаю так! Ее фрейлина мне кажется краше! – отозвалась кухарка.
– Марилин? И это верно! Она красавица, каких свет не видывал. Думаю, девочки очень подходят друг к другу.
И в этот момент запахло чем-то едким. Грэди уже привык различать ароматы кухни. Масло на сковородах дымило не так. И точно: через минуту повар закричал:
– Полотенце горит!
Видимо, кухарка не растерялась – и полыхающая тряпка полетела в колодец.
Грэди поначалу испугался: он никогда прежде не видел огня. Но, протянув руку и ощутив тепло, быстро поднял полотенце и унес его в свое логово. Там раздул угольки и вскоре уже сидел возле пляшущих языков костерка.
Но мысли его были наверху…
Глава 2
Подземный мир, пахнущий плесенью, стал казаться Грэди слишком тесным. Наверно, он просто делался взрослее. Ему было уже скучно проводить время, слушая, как потрескивает пламя в очаге.
Проснувшись как-то утром, он решил исследовать один из дальних уголков подземелья. И каково же было его удивление, когда самый длинный коридор вдруг совершил поворот и окончился небольшой пещеркой. Здесь начинались старые тюремные камеры – с наполовину обрушенными потолками, сорванными с петель дверьми и сгнившей мебелью.
Камерами уже много лет никто не пользовался. Пыль, скопившаяся на полу, сказала об этом лучше всякого летописца. Да и вход в тюрьму оказался завален огромными камнями. Может быть, когда-то давно произошло землетрясение, и люди не стали ничего восстанавливать. Да, похоже, и крысы не забредали сюда с тех самых пор.
Грэди уже хотел возвращаться назад, когда почувствовал необычное движение воздуха. Ветерок! Он пошел на запах и вдруг застыл, ослепленный.
На одной из стен сохранилось зарешеченное окно! Оно было небольшим – даже голову не просунуть. Но в него можно было увидеть кусочек двора с парадным крыльцом, мраморные перила и частичку неба. Такого глубокого, что даже дух захватывало!
Когда глаза Грэди привыкли к свету, он не мог насмотреться на явившуюся взгляду красоту. Для него это было настоящим открытием.
Еще больше понравились ему звезды. Они озорно подмигивали Грэди, потешаясь над его восторгом, а потом собирались в стайки, чтобы пошушукаться. Сплетницы! Им было трудно поверить, что он смущается, вслушиваясь в их болтовню. Оказывается, если хорошенько постараться, их язык тоже можно было понять! Молчать и слушать – это он умел делать лучше всего.
Как-то раз он оказался возле окна ближе к вечеру. Солнце уже устало клонилось вниз, во двор въехала карета, запряженная четверкой лошадей. Слуги открыли дверцу – и у Грэди остановилось дыхание!
Он увидел двух девочек – таких необыкновенных, что на их фоне померкли даже солнце и звезды.
Они очень походили друг на друга. На одной было длинное розовое платье до самой земли, украшенное драгоценными камнями. Высокий воротник поддерживал пышную прическу, которую венчала маленькая золотая корона. В правой руке девочка держала веер, а в левой – закрытую книгу.
Спутница носила голубоватое платье с рюшками. Кудряшки ее волос рассыпались по плечам, а очаровательное личико показалось Грэди ослепительно красивым.
Сойдя на землю, она украдкой огляделась, и, не увидев никого, кроме старого слуги, потянулась.
– Госпожа Марилин! – немного ворчливо произнес старик, закрывая за девочками дверцу кареты. – Не годится фрейлине вести себя, как дочери кухарки.
– Извините, господин Доусон. Я думала, что на меня никто не смотрит!
– Воспитанный человек всегда ведет себя, как подобается. Даже, если его никто не видит.
– Доусон, не ругайте ее! Мне тоже иногда хочется зевнуть. Что тут особенного? – Девочка с короной на голове вступилась за спутницу.
– Надеюсь, вы же не позволяете себе этого делать, принцесса! – строго ответил старик.
– Отчего же… иногда позволяю! – И, взявшись за руки, девочки побежали к крыльцу, хохоча на ходу.
Старый воспитатель только покачал головой.
Этот разговор длился всего только минуту, но после него прошел еще час – а Грэди так и не отходил от зарешеченного окна. Он стоял, пораженный. Такого чуда видеть ему еще не доводилось. Да и слышать тоже! Голосок фрейлины продолжал звенеть в его голове, соединяясь с переливом невидимых колокольчиков и создавая необыкновенную мелодию.
С этих пор с Грэди что-то произошло. Он почти перестал спать, а когда закрывал глаза – видел очаровательное создание в платье с рюшками. Девочка смотрела на него, склонив голову набок, время от времени делала реверанс – и прыскала от смеха.
Даже во сне он боялся с нею заговорить. Пробуждаясь, Грэди гудел от досады. Он мысленно обращался к ней так же, как старик – госпожа Марилин, а однажды вдруг вспомнил разговор кухарки и повара. Те тоже назвали девочку «красавицей, каких свет не видывал»! Это сравнение почему-то привело Грэди в восторг.