Сергей Филиппов – Голоса Бестиария. Сборник рассказов (страница 6)
«Войны, всё у нас где-то войны. Ни дня покоя, – заводится Катерина. – Есть леший или нет, нам-то что? Зачем нам лесные черти, если среди людей их больше, чем надо? Пусть колдовство есть, пусть. Как его использовать? Кто умеет, те только народ дурят и под себя гребут. Немного его в жизни, колдовства, можно и не заметить. Лучше не замечать. Лучше бы оно пропало. Если Зойка и Надька этого не понимают, то они не за правду, а за свою выгоду, против людей!»
Остановилась на горке, осмотрелась, щурясь на нежном утреннем солнце. Сзади – деревня. Справа за пригорком – лес и кладбище, слева вниз – тропка к хутору.
«Впереди что? Что?.. Одиннадцать лет до нового века, нового тысячелетия. А что с людьми? Что со страной, с наукой, культурой? Страх один! И хуже будет. Это леший сделал, а?! Это люди делают, гады подколодные, буржуи, нэпманы и аферисты! А нормальные люди им верят. Дураки? А я – не дура? Чему поверила, а? Отравы напилась, сон посмотрела. Яркий такой был, цвета в лесу как нарисованы, звери как шампунью вымыты, теремок этот пряничный… Это из-за слоника. Я подумала, что он как игрушка, как мультик, и на мышку похож. Вот и приснилось. Даже обманывать меня не надо, только намекнуть – уже всю жизнь в помойное ведро кидаю сама, все идеалы! Кто я после этого? Что могу про других людей сказать?»
Сжала кулаки, двинулась по тропинке, как на врага.
Сухая, скрюченная Зойка стояла у калитки. Рядом на лавке – Надька расселась горой оплывшего теста, в неизменном своём чёрно-красном шерстяном платке, ножками венозными качает, семки лузгает. И смотрят обе, будто поджидали. Задор чуть поубавился.
Катерина двумя руками из двух карманов достала жестянку с травами и деньги. Сунула хозяйке.
– Не надо мне бесплатного, Зоя. Совсем не надо такого.
Баночку старуха взяла, а по руке с деньгами больно ударила, отмахнувшись, задела нестриженным грязным ногтем.
– Не надо и не надо. Насильно мил не будешь. Чего бежала-то? Новое дело есть?
– Нет. Нет у меня к тебе дел. И не было! – чуть не сорвалась с языка отповедь, что по дороге в мыслях вертелась. Да Надька так ехидно крякнула, что ясно стало: она знает про ночной визит. А значит, скоро узнает вся деревня, потом соседние, и до райцентра дойдёт, как бы не до столицы.
От мыслей о таком позоре уши огнём загорелись, язык отнялся. Развернулась уже в побег. А Зоя скрипит в спину.
– У тебя к нам дела нет, а у нас к тебе есть. Хотим с Надюхой баньку натопить, косточки больные попарить. А колодец далеко-о. Мы в три дня не управимся, сколько надо воды натаскать. Подсобишь пенсии, а, комсомолка? Не в службу, а в дружбу.
Катерина молча взяла вёдра, подняла коромысло из травы. Пошагала к колодцу. Мыслей ураган разом утих. Водоворот в животе не просто исчез, а покрылся приятной ледяной корочкой. Некогда думать, работы много – весь двор пустыми бочками уставлен.
В сумерках вечерних, по пути домой, заметив боль в руках, ногах, спине и всём уставшем теле, удивлялась Катерина, как согласилась весь день батрачить на вредных старух. И за весь день они втроём ни словом не перекинулись. Но на душе легко и мирно. Значит, всё правильно. За что-то, как-то, может быть, да оплатила. Можно всё забывать.
Обещанные ссылки на каналы Алисы Русиновой
Тём Гарипов
Межузорье
Улица распалась фрактальным водопадом: окна домов провалились в противоположные окна, асфальт окрасился в ярко-сиреневый, несколько верхних этажей домов сложились бетонными оригами. Миг, и улица стала совершенно другой. Алина посмотрела на экран смартфона, где плясали линии и цифры. Предсказание оказалось точным – вопреки законам этого мерцающего города, вопреки логике перестраивающегося мира. Приложение работало без интернета. Какой уж тут интернет, когда базовые станции непредсказуемо меняют своё расположение. Хорошо, что непостижимым образом электричество осталось. «Теперь предсказуемо», – поправила себя Алина. Её пальцы гладили стекло экрана с нежностью, которую обычно дарят живому существу.
Она помнила день, когда небо раскололось. Помнила взрыв на станции квантовых вычислений – безмолвную вспышку, от которой не разбились даже стёкла. Просто реальность вздрогнула, как потревоженная гладь озера, и город начал мерцать.
Кафе «Перекрёсток» сегодня обнаружилось на углу Рябиновой и Синтаксической. Вчера его не было вовсе, а позавчера оно стояло в пяти кварталах отсюда. Алина вошла внутрь, ощущая странный привкус дежавю – здесь ли она была в прошлый вторник или в версии этого места из другого слоя?
Джам уже ждал, окружённый аурой чужих харизм – букетом заимствованных обаяний, собранных им по закоулкам Межузорья. Он улыбался не своей улыбкой, и глаза его смотрели чуть в сторону – словно разные части его личности не могли договориться, куда направить взгляд.
– Ты опоздала и пришла вовремя, – усмехнулся он. – Как всегда.
Алина молча положила телефон на стол, экраном вверх. Приложение показывало карту города – но не нынешнего, а завтрашнего, послезавтрашнего, через неделю. Слои реальности наплывали друг на друга, прозрачные и призрачные.
– Теперь я понимаю алгоритм, – сказала она. – Изменения не хаотичны. В пульсации есть закономерности.
Джам наклонился над экраном. Его зрачки расширились – но не одновременно. Правый на долю секунды отстал от левого, словно из его глаз смотрели два разных человека.
– Ты… схлопнулась, – это не было вопросом. – С кем?
– С Алиной, что стала математиком, – Алина отпила кофе, наблюдая, как за окном дождь падает вверх. Город сегодня игрался с гравитацией. – Сначала было головокружительно. Формулы цвели внутри черепа как фейерверки. Потом привыкла.
Джам покачал головой. Его улыбка была коллекцией десятков улыбок – хищной и нежной, насмешливой и грустной одновременно.
– Для новичка ты быстро освоилась, – он протянул руку, но не к телефону – к её лицу. – Позволь мне взглянуть на тебя в Межузорье. Хочу видеть твой коридор.
Алина посмотрела на экран.
– Через полчаса следующее мерцание, как раз успеем допить кофе.
Они с Джамом вышли на улицу за минуту до того, как город снова перестроился. В миг, когда мерцание перестроило улицы, отработанным движением Алина шагнула в сторону от новой реальности. Межузорье пахло озоном и тающим сахаром. Коридоры уходили в бесконечность, играя с перспективой – то расширяясь до площадей, то сужаясь до щелей между реальностями. Алина и Джам шли, чувствуя под ногами не дорогу, но фундамент возможностей – зыбкий, как болотная тропа.
Они миновали несколько поворотов, где стены дышали голографическими отражениями чужих жизней.
– Вот он, – Джам распахнул дверь без ручки. – Твой коридор.
Альтернативные Алины смотрели на неё из бесчисленных витрин. Алина, склонившаяся над чертежами, с решительной складкой между бровей. Алина в белом халате, чьи пальцы танцевали над клавиатурой с нечеловеческой скоростью. Алина с безмятежной улыбкой метёт улицу.
– Выбирай, – прошептал Джам. – Можешь взять всё.
Алина коснулась прохладного стекла витрины, за которой другая она стояла на сцене, принимая какую-то престижную награду.
– А что будет, если я возьму слишком много?
Джам рассмеялся – и его смех раскололся на несколько отдельных смехов, накладывающихся друг на друга с микроскопическим запозданием.
– Станешь богаче. Полнее. Разве не в этом смысл? – Он посмотрел на неё, и в его глазах промелькнуло что-то неуловимо чужое. – Мы собираемся схлопнуть весь город, Алина. Не только отдельные судьбы. Мы схлопнем всё лучшее из всех возможных городов и создадим идеальную версию.
– И что случится с остальными?
– Кого это волнует? Реален будет только идеальный город.
Следующее мерцание случилось на несколько секунд раньше предсказания. Погрешность продолжала увеличиваться. Алина смотрела на графики и понимала: город болен. Реальность истончалась с каждым переходом, с каждым схлопыванием. Коллекционеры судеб, подобные Джаму, вытягивали из Межузорья слишком много, не понимая, что иссушают источник.
Её сны были населены людьми, лица которых менялись на полуслове. Чужие голоса перетекали из баритона в сопрано. Тела двигались рваными жестами марионеток с перепутанными нитями. Джам был среди них – самый красивый и самый жуткий, сшитый из лоскутов чужих совершенств.
Она проснулась от звука падающей с потолка воды. В этой версии квартиры крыша протекала. Алина подставила ведро и открыла приложение. Новые графики вселяли ужас. Точных данных о чужих схлопываниях у неё не было, но интуиция кричала, что взаимосвязь прямая. Коллекционеры не успеют создать идеальный город, они разрушат его раньше.
Она могла бы стать сильнее: взять у своих альтернативных версий смелость, хитрость, убедительность. Собрать себя по частям – Алину-оружие для противостояния. Но уже сейчас чувствовала, как внутри неё спорят две личности – она сама и фрагмент сознания гениального математика, чьи воспоминания путались с её собственными.
– Это разрушит не только город. – Алина разложила перед Джамом и десятком других коллекционеров распечатки с графиками. Они собрались в лофте, который сегодня находился на сорок третьем этаже здания, а вчера был подвальным помещением. – Это разрушит вас.