Сергей Федоранич – Я сделаю это для нас (страница 39)

Так или иначе, я догнал, в чем суть, и доверил английским адвокатам решать мои вопросы. И они успешно с этим справились. В одном из отчетов я увидел, что прокуратура утвердила отказ в возбуждении уголовного дела, что автоматически отменило мою подписку о невыезде, и никаких последствий мое бегство не возымело. Хотя, как я мог догадываться, адвокаты уладили это дело не только тем способом, который мне преподнесли. Судя по восьми тысячам долларов, что списали с меня в качестве «представительских расходов», статьи которых были априори скрыты. По моему запросу фирма была обязана выслать подробный список затрат. Но запрашивать я не стал.

В начале мая мы вернулись в Москву.

Моя бедная квартира была перевернута вверх дном. Я не знаю, кто и что здесь искал, но искали небрежно, не стараясь скрыть своего интереса. Вещи перевернуты, шкафы выворочены. Мы с Лилей приводили все в порядок до самой ночи, а потом занялись разбором чемоданов. В постель мы завалились уставшие и утомленные. Я взял в руки планшет, чтобы проверить почту и сообщения в «Фейсбуке». Никто мне ничего не написал, но и не ожидалось. Рукопись я отправил только вчера вечером, перед вылетом.

Рукопись законченной книги теперь была у литературного агента, у Натали и у нескольких журналистов, которых Лео подпряг на рецензии. Рецензии были проплачены, мне покажут их до публикации. Но рукопись достаточно объемная, чтобы ждать результатов сегодняшним вечером. Я просматривал ленту новостей на «Фейсбуке», а Лиля уютно расположилась у меня на груди.

— Кто это? — спросила она и ткнула пальцем в экран, на котором была новость, что Ольга Волошина подружилась с какой-то Вероникой Сергеенко.

— Ольга или Вероника?

— Они обе тебе знакомы?

— Нет, только Ольга, — ответил я лаконично. Только не это. Зачем я вообще полез в этот «Фейсбук»? И зачем он сообщает мне, что Оля подружилась с Вероникой?

— Судя по твоему молчанию, Ольга и есть та самая бывшая, — резюмировала Лиля.

— Да, Оля — моя бывшая девушка, — ответил я. Что тут скрывать? Не знаю, насколько актуально говорить об этом, но наверняка у Лили есть вопросы. Сейчас, когда «Фейсбук» нам о ней напомнил, точно есть. И я не ошибся.

— Расскажи мне о ней, — попросила Лиля.

— А что тебе интересно?

— Все, что ты считаешь нужным рассказать.

Я вздохнул и начал, подбирая слова:

— Оля случилась несколько лет тому назад. Я называл ее Чудом. Она была в моей жизни недолго, но ярко. Мы расстались плохо. На протяжении всех наших отношений я не был уверен в ней до конца и, измучившись, пошел на совершенно детский эксперимент. У меня в тот период было много свободного времени. В общем, мы познакомились с ней на сайте знакомств, и там же я написал ей под другим именем, с другой анкеты, где было левое фото и левые данные. Я думал, что мы вместе, а она так не считала и ответила мне, ну, то есть не мне, а этому левому человеку, что совершенно свободна и не ищет отношений, зато ищет чего-то легкого, без напряжений и выноса мозга. Меня это убило. Я сам предложил расстаться, не стал говорить ей о своем низком поступке, но выводы сделал.

— Тебе было больно? — спросила Лиля тихо.

— Да. Было очень больно, но это было давно.

— И вы по-прежнему друзья на «Фейсбуке»?

— Да, а что такого в этом?

— Нет, ничего. Я просто спрашиваю, — проговорила Лиля. — Поскольку ты рассказал мне об Ольге, давай я расскажу тебе о Мише, если тебе интересно.

— Расскажи.

— Миша был хорошим парнем, пусть и не хватал звезд с неба. Работал, учился на втором высшем, увлекался рыбалкой. Очень любил с друзьями ездить рыбачить за город. Нам было хорошо вместе, пока я не поняла, что мы так и не сошли с ума. Мы стали жить вместе просто потому, что было тяжело встречаться то у меня, то у него. Но реальной потребности в этом не было, он не просил, я не настаивала. Он был хорошим, но я не чувствовала себя одинокой, когда его не было рядом. В общем, все могло сложиться, но не было того, ради чего люди вместе, и я сама предложила не задерживаться на этом пути. Он со мной согласился. Мы пожелали друг другу счастья и расстались. Тихо и спокойно.

— И по-прежнему дружите на «Фейсбуке»? — с улыбкой спросил я.

— Нет, не дружим, — ответила Лиля. — Там только те люди, которые мне по какой-то причине нужны и важны. Миша человек неплохой, ничего плохого мне не сделал, но это прошлое, которому нет места в настоящем.

— Ты так серьезно воспринимаешь эту социальную сеть?

— А ты воспринимаешь ее не серьезно?

— Ну как… Там есть люди, которые в любой момент времени могут понадобиться. Зачем же их удалять?

— Чтобы отпустить прошлое и начать жить настоящим, планировать будущее… Я не права?

— Ну я не думаю, что это настолько серьезно, — ответил я. — Я общаюсь только с теми людьми, с которыми хочу общаться. И поддерживаю контакт с ними. А остальные так, в пассиве.

— Логика в твоих словах есть, спорить не стану.

Мы закончили на том обсуждение своих бывших. Не сказать, что этот разговор был мне приятен, и, честно признаться, что-то внутри засвербело от мысли, что Лиля вот так же, как и сейчас, была в объятиях другого мужчины. Какое-то чувство собственничества (может, я правда королевская особа?) взыграло во мне, подняло свою несправедливую голову и даже породило некоторые мысли.

А что, если она захочет вернуться к Мише, с которым было тихо и спокойно? Не так, как со мной? Все эти королевские интриги, трафарения… Может быть, я даже чем-то хуже того самого Михаила? Что, если Лиля придет к выводу, что лучше тихая спокойная жизнь с хорошим парнем Мишей?

Несмотря на жуткую усталость, я прокручивал в голове эти мысли, пытаясь понять: а что я буду делать, если Лиля однажды скажет: «Мы так и не сошли с ума, давай не задерживаться на этом пути»? Что я буду делать?

Я никак не мог уснуть и вышел на балкон подышать воздухом. У меня не было глупых страхов и прочей ерунды, но, признаюсь честно, мысль о том, что Лиля меня бросит, была мне неприятна. Тут же всколыхнулась моя гордость, которая, выпятив губу, сказала что-то вроде: «Если бы ты следовал рамкам, жил бы одним днем, ничего подобного тебе бы переживать не пришлось. А теперь сиди на пороховой бочке и думай, идиот». Но, что самое удивительное, мне было плевать на свою гордость и ее советы. Больше меня волновал истинно эгоистичный вопрос: как я буду жить без Лили?

За эти два с лишним месяца она стала для меня по-настоящему родной и, наверное, незаменимой. Чувствует ли она то же самое ко мне? А ведь я даже не могу подобрать аргументов, по которым я сделал вывод о ее незаменимости, я даже не могу сформулировать, что мне в Лиле нравится. Да все! Как она улыбается, как готовит еду, как принимает душ, как спит, как выглядит, когда просыпается, как красит ногти и как смешно морщит личико, когда ее не устраивает отражение в зеркале.

Она не сказала, сколько времени ей понадобилось, чтобы понять, что с Мишей у них нет связующего звена. А сколько ей времени нужно осознать, есть ли оно между нами? Судя по тому, что они стали жить вместе, когда им надоело ездить друг к другу, на это должно было уйти какое-то время. Недели? Месяцы? А если Лиля прямо сейчас думает о том, что со мной она просто теряет зря время? Что я могу сделать, чтобы доказать обратное? Я знаю, что я должен что-то сделать, ведь не смогу просто так забыть её и все, что было между нами…

На балконе я замерз, хотя ночь была теплой. Ноги окоченели, наверное, от переживаний. Я не знаю, замерзают ли ноги от переживаний? Я вернулся в кровать и обнял Лилю, теплую, сонную, родную.

Ну и как я буду без нее?

О том, что у Лили могли быть мысли в таком же русле, я даже не подумал.

Их было четверо: трое мужчин и одна женщина. Женщина внушительного вида, полная, высокая, с забранными назад черными волосами, в черном строгом костюме, на высоких каблуках и с непроницаемым лицом, которое строгой косметической кистью приведено в соответствие с ее профессиональной деятельностью. Глядя на эту женщину, можно сразу сказать: она очень серьезный адвокат и занимается очень серьезными делами. Мужчины рядом с ней не выглядели важными и деловыми от природы, скорее, их деловой вид был напущен ситуацией. Как-никак арбитражный суд, судебное заседание, серьезный иск, любимый клиент и опасные противники-ответчики в лице троих адвокатов из иностранной компании.

Адвокат Генри Чармильтон на этом судебном заседании присутствовал лично. Я и Лиля встретились с ним в девять утра в кафе «Старбакс» неподалеку от Арбитражного суда города Москвы, на Большой Тульской улице, взяли по кофе и устроились за столиком. Беседа протекала плавно, но я нервничал. Адвокат выглядел спокойным, но это нисколько не усмиряло моего волнения.

— Нашими специалистами проведена серьезная работа по оценке доводов истца, — доложил мне Чармильтон. — На предварительном судебном заседании присутствовала ваш бывший адвокат, однако на первом судебном заседании присутствовали уже наши юристы. Судья нам попалась очень хорошая. Шинкевич Татьяна Вадимовна, молодая, красивая женщина, наверное, о таких женщинах мечтают иностранцы, подыскивая себе жену в России… Мы собрали на нее досье и можем вас уверить: судья Шинкевич не вынесет решение под каким-то давлением, она сама всех раздавит. Пока она не разберется в ситуации, ни одна из сторон не будет для нее приоритетной. Она вынесла множество решений против прецедентов, поскольку в реальных экономических условиях иное решение было бы несправедливым. Это достаточно нетипично для российских судов, которые любят выносить решения по утвержденным Верховным судом позициям, несмотря на то, что Верховный суд излагает лишь позицию и обращает внимание на то, что судья должен разобраться и установить истинные обстоятельства дела, а не действовать по шаблону. Татьяна Вадимовна — настоящий профессионал. Она тактичная, вежливая, вдумчивая и очень умная.