Сергей Федоранич – Я сделаю это для нас (страница 40)

Закончив с дифирамбами судье (как будто она могла нас услышать), Чармильтон приступил к обсуждению дела. Вернее, каких-то процессуальных вопросов, на которые мне было плевать, но перебивать его я не осмелился.

Лиля слушала очень внимательно.

— На первом судебном заседании судья оценила объем доказательств и запросила дополнительные. «Бурлеску» было велено представить документы, подтверждающие убытки — договоры аренды с площадками, фотографами и прочие; мы обязаны предоставить доказательства превышения полномочий представителем. Судья сказала, что времени растягивать удовольствие у нее нет, поэтому все, чем стороны могут подтвердить свою позицию, нужно принести на это заседание. Я думаю, сегодня Шинкевич вынесет решение.

Это меня напугало — одно дело, когда до решения есть время, пусть много, пусть неизвестно, когда и что, совсем другое осознать, что сегодня, через несколько часов, все кончится.

— А мы сможем обжаловать решение? — спросил я.

— Сможем, но давайте будем рассчитывать, что это придется делать «Бурлеску».

К залу судебного заседания мы подошли за десять минут до начала процесса. Адвокат сказал, что на процессы к судье Шинкевич не принято опаздывать, она никогда не нарушает графика, только в исключительных случаях, которые действительно исключительные. Мне это ни о чем не сказало, я полагал, что судебные заседания всегда начинаются в то время, когда суд их назначил. В противном случае зачем назначать вообще?

Эти четверо уже были там. Чармильтон и еще двое моих адвокатов, которых мы встретили у лифтов на первом этаже, приветствовали коллег и противников, я только кивнул. Мы с Лилей оделись как на похороны — я в черный костюм, специально для таких случаев приобретенный, а Лиля в черное трикотажное платье.

Мы вошли в зал, который был точной копией залов судебных заседаний, которые показывают в фильмах: огромных размеров, с просторным местом для зрителей, отделенным низеньким заборчиком. По левую и правую руку от внушительного стола судьи на возвышении — два стола для истца и ответчика, за которыми вполне свободно разместились мы (слева) и четверо представителей истца.

Ровно в 10.00 в зал вошла судья в черной мантии. Блондинка с умным лицом, серьезным, но не строгим выражением, она поздоровалась, пригласила участников занять свои места и начала процесс.

Она назвала судебный состав, стороны, спросила о ходатайствах и отводах, после получения ответов удостоверилась, что все приготовления завершены успешно, и раскрыла папку с делом.

— Итак, приступим, — сказала она.

Лиля сидела в первом ряду на нашей стороне и кивнула мне успокаивающе. У меня взмокли ладони.

— Согласно исковому заявлению истец, модный дом «Бурлеск», требует с физического лица, Ивана Данилова, убытки в связи с отказом от договора услуг. Размер убытков истцом уточнен, на момент рассмотрения арбитражным судом составляет семь миллионов двести пятьдесят тысяч рублей. В качестве подтверждения величины убытков суду представлены договоры аренды, оказания услуг, поставки. Истец обосновывает, что все указанные договоры были заключены с условием, что в рекламной кампании будет участвовать именно ответчик. Истец, поясните суду, почему вы считаете, что рассмотрение данного спора подведомственно арбитражному суду, а не суду общей юрисдикции?

Внушительная дама по фамилии Орлова поднялась со своего места и проговорила:

— Уважаемый суд, участники судебного заседания, истец обращался в суд общей юрисдикции с настоящим иском, однако суд общей юрисдикции указал, что им это дело неподсудно, поскольку затрагивает экономические отношения. В силу закона споры о подведомственности недопустимы, и мы полагаем обоснованным обращение в арбитраж- ный суд.

— Понятно, — ответила судья. — С судом общей юрисдикции арбитражный суд согласен. Несмотря на то что ответчик не является юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем без образования юридического лица, исковое заявление содержит предмет спора, связанный с экономическими отношениями, и будет рассмотрено арбитражным судом по существу. Ответчик возражает против исковых требований?

Встал адвокат Чармильтон.

— Уважаемый суд, участники процесса, ответчиком представлен отзыв на исковое заявление, в котором оспорено право ответчика на убытки, поскольку сделка совершена с превышением полномочий агента. Несмотря на то что агент действовал от имени принципала, в настоящей сделке отсутствуют права и обязанности на стороне ответчика. Сделку ответчик не признал, все полученное по ней возвратил сразу же, как только получил, согласия на заключение долгосрочного контракта не давал. Об ограничении сроков обязательств истец был проинформирован, что подтверждается доказательствами — прошлые отношения, письма ответчика, которые прилагались к каждой сделке. Все эти основания истцы должны были оценить перед тем, как согласовывать сделку.

— Почему ответчик не выдал доверенность, в которой ограничил права доверенного лица? — спросила судья.

— Согласен, уважаемый суд, ответчик должен был прописать в доверенности такое ограничение, — сказал мой адвокат. — Однако в силу того, что он не является индивидуальным предпринимателем и юридическим лицом, не имел опыта в подобных делах. Он обратился к нотариусу, нотариальная контора составила доверенность с таким объемом прав, и ответчик ее подписал, но позже, заметив, что в ней неограниченные полномочия, лично информировал своих возможных заказчиков об ограничениях. К тому же эти ограничения не распространяются на все отношения, от имени ответчика агент заключал долгосрочные сделки — договор с банком, компанией по предоставлению услуг мобильной связи, салоном красоты и прочими хозяйственными организациями.

— Не вижу причин, препятствующих описать в доверенности ограничение на срок по сделкам, где ответчик будет выступать как исполнитель, — не согласилась судья. — В чем дело? Ответчик, поясните суду причины, по которым вы не признаете сделку, совершенную на год? Насколько суд может усмотреть из ее содержания, это долгосрочный контракт, по которому вы оказываете услуги как модель. Разве эта сделка не выгодна вам?

Я ждал, когда ответит адвокат, но судья смотрела прямо на меня, внимательно и серьезно. У меня пропал голос. Я, следуя примеру адвокатов, встал и сказал:

— Я… Я не знаю, что сказать.

— Скажите как есть, — велела судья. — Почему вы не хотели сделку на год?

— Потому что она была на год, — ответил я. — Я не могу гарантировать, что исполню ее.

— Почему?

— Меня могут убить, — ответил я.

Адвокат Орлова широко улыбнулась, ее подхалимы прыснули. Судья смотрела мне прямо в глаза немигающим взором, от которого у меня пересохло в горле. Я не смогу больше ответить ни на один вопрос, просто физически не смогу. Я залился краской и почувствовал, как к горлу подкатил ком, который я был не в силах сглотнуть.

— Представители истца, вы полагаете настоящий процесс смешным? — спросила судья, оставив меня на несколько мгновений, которых ей хватило, чтобы пристрелить взглядом всех четверых. Улыбка сползла с лица адвоката Орловой.

— Ответчик, — вновь обратилась ко мне судья, — у вас есть реальные причины полагать, что вас могут убить?

— Да, — выдавил я.

— Вы можете суду пояснить подробнее?

— Позвольте мне, уважаемый суд, — вступил адвокат Чармильтон. — Ответчик на самом деле считает, что его жизни угрожают. В тысяча девятьсот девяносто девятом году всю его семью расстреляли, когда они были на пикнике недалеко от своего загородного дома в Орехово-Зуеве, это дело широко освещала пресса, это мы не полагаем нужным доказывать. Убийца не найден до сих пор. На самом деле, нет даже подозреваемых. Ответчик не был убит, однако убийца сказал ему, что вернется за ним. На протяжении всего этого времени ответчик не мог избавиться от страха быть убитым в любой момент, поэтому все свои обязательства он принимал только на текущий день, чтобы исполнить их надлежащим образом и, в случае, если будет убит, не оставить неисполненных обязательств. Об этом известно всем и в том числе истцам.

— Возражаю! — вскочила адвокат Орлова. — В первый раз об этом слышим.

— Это было опубликовано в средствах массовой информации? — спросила судья.

— Да, уважаемый суд, в тысяча девятьсот девяносто девятом году было около двухсот публикаций, — ответил мой адвокат. — Более того, издание «Деловая мода», публикующее деловые новости из мира моды, несколько месяцев назад писало о настоящем деле, в статье подробно приводился анализ причин, по которым ответчик мог отказаться от такой сделки. Они также указали, что само издание «Деловая мода» знало об ограничениях по работе с Иваном Даниловым, именно поэтому не имело возможности заключить с ним контракт, поскольку все свои сделки планирует наперед.

— Истец, вы знали о причинах ответчика? — обратилась судья к Орловой.

— Нет, уважаемый суд, это было нам неизвестно. Если бы мы знали, конечно, мы бы не предложили такой контракт и не стали бы предпринимать действия по его исполнению. «Бурлеск» не является компанией, которая привыкла тратить время и ресурсы впустую.

— Как вы согласовывали договор? — спросила судья.

— Ровно так же, как и все остальные договоры, — ответила адвокат Орлова, — выслали проект договора на электронную почту агенту, получили от него комментарии, внесли необходимые правки, после чего агент приехал в офис и подписал итоговый документ.