Сергей Федоранич – Анатомия ритуала (страница 9)

– Как же никому? Вам. Вы теперь еще больше связали галлюцинацию с реальностью, добавили себе эмоциональный аспект, вовлеклись по полной. Вы зачем это сделали?

– Но ведь вы рекомендовали сходить на могилу Кохановой, – оправдывался Тим.

– Да, это была моя ошибка, – признал Валентин Игоревич.

Он распечатал бланк приема и пододвинул к Тиму листок.

– Здесь написано, что проведено глубокое исследование вашего состояния и не выявлено никаких причин для беспокойства.

– Кроме моих галлюцинаций, – добавил Тим.

– Сосуды мозга в порядке, пробы на шизофрению, болезни Паркинсона и Альцгеймера отрицательные, инфекций нет, со сном все в порядке. Тим, у вас нет галлюцинаций.

– Вы хотите сказать, что Надежда Павловна существует? Я вижу «реальный» призрак?

Валентин Игоревич недовольно хмыкнул, расписался в листочке и подал его Тиму.

– Больше вас не задерживаю.

Тим взял листочек и вышел.

Когда имеешь дело с ипохондриком, это верный способ отвязаться от него. Человек глубоко оскорбится, посчитает, что им пренебрегли, унизили и больше к тому же врачу не вернется.

Если никто (включая его самого) не смог обнаружить заболевание, это значит, что у них (включая его самого) отсутствует нужный инструментарий и угол обзора. Изобрести приборы или подобрать нужный ракурс в условиях течения болезни – задача невыполнимая, остается только наблюдать за появлением новых симптомов. Может быть, они подскажут, в каком направлении двигаться?

Тот же путь Тим предложил и Илиане, поскольку он не смог найти, где произошел сбой. За последние три месяца ее случай уже третий, когда симптомы есть, а причину обнаружить не удается. Его собственное заболевание не прогрессирует, ничего нового, кроме сразу появившихся симптомов, не появлялось. Настораживает, что первые симптомы оказались сразу большими и пугающими, но, кто знает, может быть, дальше это не выльется ни во что? Маловероятно. Тим не нашел ни одного описанного случая хронической галлюцинации без диагностированной причины. Но это не означает, что такого в мире не было! Наверняка было. Только клиницисты не описали. Видимо, таким пациентам на дороге попался специалист уровня Валентина Игоревича, который успешно лечил то, что знал, а с чем не сталкивался ни разу, то его не интересовало.

А история болезни Илианы была интересна Тиму, и они договорились о симптоматическом лечении хронической боли и регулярных визитах для выявления новых симптомов.

Вопросов пока остается больше, чем ответов.

***

Сегодня плановый день осмотра. Илиана стояла в дверях его кабинета, не решаясь войти. Она была встревожена, голос дрожал. Таблетки, которые выписал ей Тим, чтобы избавить от болевого синдрома, по всей видимости, неплохо справлялись: она не держалась за сердце, стояла ровно и лицо ее не искажала гримаса боли.

Она задала вопрос:

– Вы были на похоронах Степана?

Тим кивнул.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он.

Илиана закрыла за собой дверь и села в кресло. В руках у нее была небольшая дамская сумочка с круглым логотипом дорогого бренда на застежке. Тим не очень разбирался в брендах, одежде и аксессуарах (особенно в женских), но конкретно эту марку знал и почему-то сейчас вдруг понял, что Илиана из обеспеченной семьи. Видимо, когда она носила траур, это было не столь заметно. Сегодня она пришла в розовом костюме – пиджаке и юбке, а на ногах у нее были белые лодочки, в цвет сумки. Одежда выглядела хорошо и дорого, хоть Тим и не представлял, сколько она стоит в абсолютном значении.

Илиана положила перед Тимом пачку листов, примерно такую же толстую, как у самого Тима. Там были результаты чекапа в частной клинике: неврологическое обследование, гинекологическое, урологическое, терапевтическое (развернутый анализ крови, несколько видов анализов мочи, кала, слюны, мазки слизистых, онкомаркеры), флеболог, маммолог, аллерголог, психиатр – везде чисто, хоть в космос лети. Илиана выполнила все, о чем они в прошлый раз договорились.

– Ночью очень плохо спала, проваливалась в дремоту, а потом с судорогой просыпалась, – сказала Илиана. – Опять перед глазами стоял Степа. У меня навязчивая мысль, что мы похоронили его живьем. Я знаю, что это не так, что это невозможно, но мысль не отпускает. Крутится в голове целыми днями. А что если? Вы ведь не видели его тело. Вдруг его не вскрывали? Вдруг вообще все ошиблись, и он не умер, а впал в летаргический сон, как Гоголь?

– Илиана, тело Степана подвергли бальзамированию, – ответил Тим. – Я видел и тело, и характерные признаки, можете мне поверить.

– А что, если и вы тоже ошиблись? И он там, в гробу, задыхается?

– Даже если предположить, что это так, то он умер бы спустя два часа после погребения. Воздуха в закрытом гробу под землей хватило бы максимум на сто двадцать минут.

Илиана закивала, как будто у нее в голове были ровно те же аргументы. Наверняка весь интернет перерыт в поисках ответов на вопросы.

– Что вы делали на похоронах Степана? – спросила она. – Я разбирала фотографии – страшное зрелище, не понимаю вообще зачем делать такие снимки? Но хорошо, что они были, я смогла детальнее рассмотреть тело… И на одном из снимков я увидела вас. Очень удивилась.

– Я пришел проститься со Степаном. Он был моим пациентом, и я разговаривал с ним по телефону, когда приехала «Скорая».

– Правда?..

Ее глаза увлажнились, она достала из сумки платочек и прижала к глазам.

– Как мало человеку нужно, скажите? Всего лишь, чтобы кому-то было на него не плевать. Спасибо вам.

Илиана достала из сумочки распечатанный снимок, на котором Тим увидел себя. А еще он увидел ту женщину с болячкой на носу. Она стояла по правую руку от Тима, в последнем ряду, и коршуном смотрела на гроб, возле которого замерла Илиана, произносящая речь.

– А кто это, вы знаете? – спросил Тим и указал пальцем на женщину с болячкой.

Илиана внимательно всмотрелась в лицо.

– В первый раз вижу. Не знаю, кто она… Я не помню ее на похоронах. А ведь она была, раз есть на фотографии…Странная женщина. Точно не родственница и не коллега Степы, я их всех в лица знаю. Имею в виду тех, кто были на похоронах и поминальном обеде.

Тим сомневался, рассказать Илиане или не нужно о странном ритуале, свидетелем которого он стал. Думал он недолго и решил пока держать эту информацию при себе. Илиана и так накручена сверх меры, не нужно добавлять ей повода для беспокойства.

– Погодите-ка, я ее вспомнила, – прошептала Илиана. – Да, точно, это она. А вы видели ее на похоронах?

– Видел, – подтвердил Тим.

– У нее, случайно, нет болячки на носу?

– Есть.

На фотографии болячку не видно, снимок плохого качества, а голова повернута в сторону.

– Ну да, это точно она, – кивнула Илиана. – Ведьма.

– Ведьма?

– Да.

Илиана сунула фотографию в сумочку и торжествующе посмотрела на Тима.

– Пусть теперь хоть кто-нибудь мне скажет, что я сумасшедшая, – произнесла она. – Вы знаете, что ведьмы умеют делать так, чтобы их не замечали? Никто ведь не видел ее на похоронах. То есть, на самом деле видели, но не замечали. Да, делали снимки, а кто потом их смотрит? Если бы я не полезла, то и не узнала бы. Спасибо, что обратили мое внимание. Я вчера полночи глядела на это фото, и не видела ее. Вот ведь стерва, не просто так она прячется.

– Вы знакомы с ней?

– Лично – нет, – сказала Илиана. – Но я знаю про нее, мне показывали ее фото и говорили, что она вовлечена в проклятие моей семьи. Итак, доктор, все делаем как делали раньше? Пью таблетки, через месяц на прием, верно?

– И, если что-нибудь изменится, сразу же вызывайте «Скорую» и звоните мне, – велел Тим. – Берегите себя, Илиана.

***

Надежда Павловна Коханова периодически появлялась, но в контакт не вступала. Обычно она поджидала его в безлюдном месте, словно специально подбирала обстоятельства, располагающие к общению. Но первой не начинала. В одно из таких появлений Тиму было не до нее: он неважно себя чувствовал – крутило живот – и торопился домой. Она стояла возле куста акации как самая обычная старушка, любующаяся растением. Тим завидел ее издалека и, проходя мимо, осмелел и собрался дотронуться до нее. Ему хотелось проверить, добавился ли тактильный элемент восприятия к галлюцинации. Но едва он протянул руку, старушка отодвинула плечо и посмотрела на него с возмущением, словно этот поступок оскорбил ее.

Ладно, в другой раз.

Тим не мог выбросить из головы слова Илианы о проклятии. Если Илиана уверена, что ее семью прокляли, то это может многое объяснить. Не в смысле «из-за чего все хвори», а в смысле «почему это происходит». Человек может себе внушить столько, сколько и реальная болезнь не сделает. Есть в медицине описанный эффект, называется «плацебо», когда пустышке приписывают лекарственные свойства, и человек на самом деле начинает ощущать лечебный эффект.

Но даже если Илиана поверила в проклятие, то можно допустить самовнушение и проблемы со здоровьем, а отчего тогда умер Степан, ее брат? Или он тоже поверил так, что от страха сердце перестало биться?

Тим поковырялся в интернете. Естественно, куча эзотерических сайтов сообщали ему о том, как порча влияет на человека в магическом плане, да как ее навести, как свести, или, наоборот, усилить. Но его интересовали научные факты исследования самовнушения. Если проклятие или порча – это вообще одно и тоже или разное? – работает само, то зачем, предположительно, ведьме появляться на похоронах? Вероятнее всего, она была там, чтобы усилить эффект запугивания Илианы и ее родных – тех, кто верит в проклятие, не зря ведь полотенцем протерла постамент. Но Илиана на похоронах ее не заметила. Или, опять-таки, не заметила осознанно, но видела и могла подсознательно ведьму запечатлеть. Так бывает, когда узнаешь среди прохожих человека, но не помнишь, кто он и откуда. Чаще всего – лишь похож на кого-то из знакомых, но бывает и так, что его запомнило подсознание и теперь пытается сообразить: совпадение ваша вторая встреча или целенаправленная слежка? Тиму стало интересно: может быть, так проклятия и работают? Достаточно посадить зерно, а дальше человек сам себе накрутит. Подкидываешь какие-нибудь атрибуты вроде земли, гвоздя, булавки, платочка… Человек их видит, делает выводы, пугается и начинает сам себя изводить. А для пущего эффекта можно появиться на горизонте, сотворить странный ритуал, и все, успех обеспечен?