Сергей Федоранич – Анатомия ритуала (страница 10)

Маловероятно. Слишком трудозатратно, чтобы быть правдой.

Так или иначе, визит Тамары на кладбище благодаря Тиму не замеченным не остался, еще один дополнительный эффект от своего присутствия она получила: теперь Илиана на сто процентов уверена, что ее семью прокляли. И, как знать, может быть, именно это знание станет для нее роковым.

Тим перерыл весь комод в своей квартире, он помнил, что где-то была оставленная его бывшей девушкой пачка тонких дамских сигарет. Ему захотелось выкурить именно такую, тонкую, ароматическую, чтобы аж губы слипались от сладкого фильтра.

Нашел. Открыл окно, закурил.

На дворе уже наступила глубокая ночь. Тим собирался посмотреть сериал, а потом лечь спать. На утро у него запланирована прогулка в Парке Горького, а потом встреча с другом, но под вопросом, потому что у того график нестабильный и планировать наверняка – дело бесполезное.

Тим уже не раз за собой замечал, что в моменты глубокой задумчивости в его голове появляется сумбурный шум: десятки мыслей приглушенно бубнят фоном к «магистральной» идее, в данный момент – обдумыванию встречи с товарищем, чей график непредсказуем. И если внезапно выйти из этого состояния, то все моментально затихает, становится понятно, что вокруг, оказывается, царит почти непрозрачная тишина, и как же громко шумели мысли.

Так случилось сейчас, когда Тим курил в открытое окно и тут кто-то позвонил в дверь. Оглохнув от мгновенно образовавшейся тишины, Тим потушил под краном недокуренную сигарету, накинул валяющуюся на стуле футболку и подошел к двери. Глянул в глазок. На пороге стоял взрослый мужчина в красной рубашке-поло и темных джинсах. Он чуть склонил голову, слушая что происходит за дверью. Наверное, какой-то сосед, пришел жаловаться, что Тим курил в окно.

– Кто там?

– Тимофей, доброй ночи! Простите за поздний визит, меня зовут Алексей Крамер. Мы можем с вами поговорить?

Голос звучал дружелюбно и в глазок видно – человек улыбался. Вежливый, блин.

– Ночью?

– В целом, я могу подождать здесь и до утра.

«Что за чертовщина?» – подумал Тим. Если он правильно понял намек визитера, тот не уйдет, пока с ним не поговорят. И он готов ждать до утра, чтобы подловить Тима выходящим из квартиры. Это угроза? Сидеть и бояться Тим не собирался.

– Одну минуту.

– Конечно.

Тим отпрянул от глазка, нашел валяющиеся в куче шмоток шорты, натянул их. Потом взял телефон и набрал цифры 112, но на кнопку звонка не нажал. Поведение визитера было странным, но по общению с пациентами он знал: очень часто люди вкладывают в сказанное совершенно не тот смысл, который улавливает собеседник. Поэтому он накинул цепочку и открыл дверь.

Мужчина расцвел в улыбке еще сильнее и сказал:

– Простите, что вломился к вам среди ночи. Но я честно пытался дождаться вас в более подходящее время и не смог. Пропустил, когда вы сегодня возвращались, хорошо, что ваша помощница мне сообщила, что вы дома.

– Моя помощница?..

– Надежда Павловна. Милая старушка. Позволите войти? У меня есть к вам разговор, для вас он будет приятным.

«Вот и акт номер два, дождался. Нужно было не останавливаться на очевидных исследованиях, а тащить свою задницу к другим врачам. Возомнил себя великим кардиологом, но сам лечиться не стал, будто боялся обнаружить что-то серьезное. А болезнь тем временем прогрессирует».

– Я не знаю, о ком вы, – сказал Тим. – И нам не о чем говорить.

– Наверняка вы так считаете и вполне справедливо, – ответил мужчина. – Но вы ведь меня даже не выслушали. Когда я объясню цель визита, вы сразу поймете, что мне можно доверять и зла я не желаю. Совершенно наоборот, я желаю добра.

– Благодарю вас, но не стоит. Доброй ночи, и больше не приходите сюда.

Тим захлопнул дверь, передвинул ползунок на звонке, чтобы выключить его, и закрыл глазок. Нужно отстраниться от этой галлюцинации любым способом. Но упорный визитер сдаваться не собирался, он принялся стучать.

– Тимофей, я не отниму у вас много времени, мне нужно от силы минут пять. Уверяю, вам нечего опасаться.

«Вызвать полицию? – сомневался Тим. – А если этот мужик просто еще одна галлюцинация? То будет хохма и позор, потому что визитера я буду продолжать видеть, а полицейские – нет. Загремлю в психушку. А если он не глюк, а опасный человек, и я не позову на помощь?» В то, что человек за дверью в самом деле желает Тиму добра, он не верил ни секунды. Кто приносит добро посреди ночи, пугая одаряемого? Бред же.

«И Надежду Павловну приплел… Если он приплел ее, значит, он точно галлюцинация», – догадался Тим. Стало быть, выход есть, и он один: игнорировать, и вскоре визитер исчезнет.

«Но если он все же не иллюзия? Если он настоящий?.. Будет стоять под дверью и ждать, когда я выйду чтобы выложить мне все свои добрые предложения?»

Он решил проверить. Знал пока только один способ как это сделать: достал телефон, включил запись и открыл глазок. Мужчина все еще был там, стоял, улыбался и прислушивался. Тим навел на него камеру через глазок и посмотрел на экран телефона. Запись шла, и человек фиксировался оптикой телефона.

«То есть он что, настоящий? – удивился Тим. – Тогда какого черта он знает про Надежду Павловну? Кому я говорил о старухе? Психиатру и психотерапевту. Называл ли я ее имя или ограничивался фамилией? Не помню. Кажется, что имени не называл. Если он в самом деле человек, а не галлюцинация, и он знает про Надежду Павловну, то вариантов два: или это в самом деле странный газлайтинг, или он может объяснить мне происходящее».

Он так опешил от этой догадки, что быстрее, чем подумал, скинул цепочку, распахнул дверь и коснулся руки человека в красном поло. Тот удивленно вскинул брови, но не отстранился, позволил до себя дотронуться.

Он был живой, из плоти и крови. Тим ощущал кончиками пальцев упругие бицепсы, теплую кожу под мягкой шероховатостью ткани рубашки. На вид ему было лет сорок, ростом – чуть ниже Тима, но заметно крепче и мускулистее. Идеальные белые зубы, фальшивые, как и его улыбка: растянуты лишь губы, а в глазах настороженность и, кажется, даже страх.

– Кто вы такой? – спросил Тим вполголоса. Во рту у него пересохло от волнения.

– Я Алексей Крамер, – терпеливо повторил мужчина свое имя. – Позволите мне войти?

Тим посторонился, пропуская визитера. Тот чуть поклонился, прижав ладонь к плечу, и шагнул за порог. Вообще, Тим почти никогда не был готов к приему гостей, а сейчас его маленькая двухуровневая квартирка пребывала в еще большем беспорядке из-за затеянной летней генеральной уборки.

Несмотря на то, что квартира модно именовалась «двухуровневой», фактически в ней было всего сорок пять квадратных метров, шестнадцать из которых – это второй ярус (если точнее, то антресоль). Строго говоря, и квартирой-то его жилище назвать нельзя, потому что юридически это помещение не жилое, а апартаменты. Раньше в здании был огромный цех с потолком в шесть метров. Его поделили на прямоугольные сектора по тридцать квадратных метров каждый, а внутри сектора за счет высоких потолков сделали два яруса.

В прошлой жизни здания, когда оно было цехом, вдоль южной стены располагалась парковка, куда подъезжали грузовики забирать изделия. Сейчас парковку отделили от придомовой территории, подняли на полтора метра до уровня квартир и получилась длинная терраса. Ее тоже разбили на сектора – по шесть квадратных метров каждому – и у Тима тоже был свой кусочек счастья «на свежем воздухе». Он мог туда попасть прямо из квартиры – нужно лишь открыть балконную дверь, и ты на воле, в окружении невысоких туй, высаженных в забор-кадку по периметру и надежно защищающих его от соседских глаз. Собственно, рассматривая варианты апартаментов Тим сделал выбор в пользу этого варианта по двум причинам: во-первых, огороженная терраса, а во-вторых – близость реки. Хоть из окна квартиры Тима Яузу и не было видно (она протекала с северной стороны здания), но ему нравилось иногда прогуливаться вдоль набережной и осознавать, что река всего десяти метрах от дома.

Квартира была самым любимым местом Тима на земле. Сливочные стены и потолок, на полу – кофейного оттенка паркет, справа от входа – шкаф-купе для верхней одежды (одну секцию Тим выделил под постельное белье и полотенца). Слева – безрамная дверь в отделанную шлифованным кафелем ванную комнату, где только душевая кабина, подвесной унитаз и лаконичный шкафчик для лекарств и мыльно-рыльных. Далее —сливающаяся со стенами кухонная зона с посудомойкой, стиральной машиной и холодильником (а больше ничего и не надо), и несколько шкафов для кухонной утвари. Вместо обеденного стола – барная стойка, после которой – гостиная с насыщенно-желтым диваном и окном почти во всю стену, поделенным на четыре части. Створка, примыкающая к лестнице, на самом деле – дверь на террасу. Напротив кухни – пространство под лестницей, которое у Тима пустует, потому что ему ощущение воздуха и свободы нужно больше, чем какой-нибудь шкаф для шмотья. Именно поэтому он выбрал лестницу-модерн, безо всяких там перил и массивов: просто железная арматурина, к которой прикручены деревянные ступени. Если взбредет в голову подняться спьяну на антресоль, то лучше держаться за стену, потому что больше не за что, а ступеньки как будто парят в воздухе.