Сергей Федоранич – Анатомия ритуала (страница 12)

Тим разулся, осторожно ступил влажными от пота носками на очевидно грязный пол. Обувь снимать не стоило, но чего уж теперь поделать.

Он прошел в комнату. Ведьма полулежала в кресле-оттоманке, перед ней стоял стол с разбросанными картами таро; горели в серебряных подсвечниках свечи, пять штук, от которых воздух пах топленым воском. В низеньких стеклянных чашечках блестели камешки.

– Садитесь. Могли не разуваться, у меня свинарня.

Тим сел в кресло напротив столика.

– Какой у вас диагноз? – спросил он. – Прошу прощения за бестактность, но я вижу, что вам плохо. Может быть, смогу чем-то помочь, я врач.

Тамара улыбнулась. Это было жутко – сухая кожа обтянула крупные желтоватые от пламени свечи зубы, а губ стало совсем не видно. Зубастая воронка в лице изможденной болезнью женщины. Свечи горели с треском.

– Надо же, самый настоящий врач в наших рядах, кто бы мог подумать, – ухмыльнулась Тамара. – Рак у меня, последняя стадия. Разведено руками всеми, у кого они есть. Даже онкоцентр на Дурова меня не взял, никаких шансов. Да я и сама это знаю. Подыхать мне долго, больно и никто не поможет.

– Вы что-то принимаете от болей? За вами кто-то ухаживает?

Ведьма склонила голову на бок.

– А вам какое дело?

Тим ответил:

– Судя по вашему состоянию, вам очень тяжело. Я могу попробовать устроить вас в хоспис, там окажут уход.

– Не заморачивайтесь, – сказала она. – Мне не нужна помощь. Я знаю, за что плачу. Недолго осталось, основной счет погашен. Ты зачем пришел?

Резкий переход на «ты», видимо, означал, что Тамара настроена на диалог.

– Мы с вами виделись на похоронах у Степана, помните? Я пытался помочь Степану и его сестре. А что вы там делали?

– Я там работала, – отрезала Тамара.

Если бы Тим не прошерстил пару-тройку колдовских форумов и эзотерических сайтов, то подумал бы, что «работала» означает работу в светском смысле. Решил бы, что Тамара на похоронах была по долгу службы как сотрудник похоронного бюро или распорядитель похорон, или еще кто-то, вовлеченный в скорбные церемонии. Но слово «работа» часто встречалось на сайтах применительно к проведению ритуалов колдунами. Тим еще удивился, что у сообщества не нашлось другого термина описать свою деятельность. Они писали: «рабочая могила», «рабочий погост», «работа ночью», «на вашего мужа хорошенько кто-то поработал» (из контекста обсуждения Тим понял, что имелось в виду – кто-то из колдунов хорошо провел магический ритуал). Поэтому сейчас, услышав, что Тамара работала на похоронах, он сообразил: она занималась колдовством.

– Степан умер, это были его похороны. Какое колдовство может ему понадобиться?

Тамара негромко хмыкнула.

– А кто сказал, что по его душу? Программа на том мужике не закончилась, нужно прибрать еще его сестрицу и ее сыновей. – Она подняла на Тима тяжелый взгляд.

– Так это ваших рук дело?

– Моих, еще как моих. И ты мне помешал. Это твой первый неспасенный?

Тим растеряно кивнул.

– Разве ты не понял, что на него сработало рукотворное проклятие? Зачем сунулся его отваживать?

«Откуда она знает, что я сделал? Как ей это может быть известно? И как это вообще могло повлиять на течение болезни Степана? Она пытается меня убедить в том, что мои действия в тот день на кладбище как-то помешали ее проклятию что ли? Полный бред. Полнейший».

Тим растерялся. Он был убежден, что в истории со Степаном ничего магического не происходило, поскольку магии не существует и никаких проклятий, соответственно, тоже. А что тогда происходило – он не понимал, хотя, если не строить из себя всезнайку, то это просто вопрос нехватки информации. Но слова Тамары звучали странно, если не сказать страшно. Иначе, чем сговором, это объяснить невозможно: кто-то собрал вокруг Тима более чем странную компанию из престарелой старухи-призрака, безотказного помогатора и умирающей ведьмы, которые всеми силами пытаются убедить его в том, что магия существует, вот она, витает где-то в воздухе и беспрестанно работает. Но Тим как психически здоровый человек – если верить Валентину Игоревичу – ни в магию, ни уж тем более в заговор, не верил.

При этом его не смущало, что сейчас у него отсутствовало другое объяснение всему происходящему. Да, он почему-то своими ногами на электрическом самокате докатился до кладбища, разбросал там лимонные карамельки и о чем-то договаривался с покойным мальчуганом. Что-то его туда привело. Точнее – кто-то. Надежда Павловна, то бишь, старуха-призрак, земля ей пухом – замечательно и очень логично, пусть пока нецелесообразно!

Тамара ждала ответа на свой вопрос, а Тим запутался окончательно. Если он у себя в голове называет «призраком» Надежду Павловну, но при этом ни в каких призраков не верит, то получается, что он верит в заговор. Но нет, Тим был твердо уверен, что и в заговор он не верит, и в магию тоже. Тогда кто для него Надежда Павловна?

– Я хотел помочь человеку выжить, – наконец произнес он.

Ведьма снова улыбнулась, на этот раз еле дрогнув сухими губами, и тихо спросила:

– И как, помог?

Тим не ответил.

– Вижу, что в душе у тебя тяжелый спор. Поэтому, не буду тебя журить и издеваться, хоть и очень хочется, потому что пришлось мне попрыгать из-за твоих стараний.

Тиму показалось, что в глазах ведьмы промелькнуло сочувствие, она склонила голову набок и даже легонько кивнула, как бы говоря: «Я понимаю». Ее рак, судя по скомпенсированным движениям и проблемам с речью, оказывал влияние на нервную систему, а значит, даже столь малое проявление эмпатии далось ей тяжелее, чем здоровому человеку. Это не могло не подкупить Тима, которому сейчас понимание и поддержка были нужны. Ему тут же захотелось вывалить на нее все, что накопилось в голове, но он сдержался, потому что если все же имел место заговор, то ведьма в нем однозначно участвует, а в таком случае нечего ей знать, о чем он думает.

Тамара еще раз кивнула и сказала:

– Девчонку точно успею в гроб уложить, а вот насчет пацанят не уверена. Сил совсем не остается. Но за них обязательно возьмется кто-то другой.

Тим не выдержал:

– Но почему? Неужели у вас так мало клиентов, что вы не можете заняться чем-то другим, чтобы заработать на жизнь? Ведь эти люди лично вам ничего плохого не сделали. Допустим, вас попросил заказчик. Я понимаю, что, если не взяться за работу, которая, наверное, немало стоит, заказ уплывет к кому-то другому. Но все же, это ведь женщина, мать, и у нее есть дети. Которые тоже цель. Вы пришли на похороны, показались ей. Теперь она будет каждый день думать, что на нее работает проклятие. И внушит себе, а еще детям, всякое. Она ведь внушаемая… Зачем вы так?

Тамара подняла брови, и Тим понял, что в своей речи фактически признался, о чем именно шел внутренний спор.

– А нет никакого заказчика, – ответила ведьма негромко. Это был не шепот, но ее голос звучал так тихо, что Тиму пришлось наклониться и прислушаться. – Никто мне не платил за эту работу. И никто ее не заказывал. Это воля Сил.

И ни слова о «споре», хотя она поняла, точно поняла, Тим видел это – сочувственный взгляд у Тамары сделался еще более выразительным. Она моргнула, не смыкая век, как делают, когда не хотят смахнуть слезу.

«Это может быть следствием боли», – поправил себя Тим.

– Воля Сил? – переспросил он.

– Она самая. Как ты выразился? «Заказ»? Так вот, «заказ» этот висит над всеми, и его надо исполнить. Отклонять волю Сил никому не дозволено. Но это страшная работа, кому ее еще выполнять как не мне? В моем состоянии уже невозможно себе навредить, и никакие бумеранги не страшны. А остальные – молодые, здоровые и не очень, – пусть живут дальше.

Информации было слишком много. Слова знакомы, но их контекст, их смысл никак не укладывались в логичную картину. Для этого нужно принять на веру то, о чем говорит ведьма. Или принять, что Тамара в это на самом деле верит, то есть, ему нужно построить в голове альтернативное поле восприятия, как делают психиатры с больными людьми, когда, чтобы понять их, они представляют, ориентиры пациента и их убеждения реальными. Это очень сложная работа, и зачем ее сейчас пытался делать Тим, он, опять-таки, не знал.

– Я не понял, простите. Вы говорите, что есть некий общий заказ, который исполнить нужно точно и никак не отвертеться. И его бы взял любой, но взяли вы, потому что вам нечего терять и никакая расплата не страшна?

– Вроде того, – подтвердила Тамара.

– Так, наверное, вы можете заказ взять и не делать его, раз уж вам терять нечего.

– Тогда его сделает кто-то другой. Но, тем не менее, эта семья будет стерта с лица земли. Вся их кровь. Все наследие. Ни капли остаться не должно.

– Но почему? Что такого они сотворили?

– Еще ничего, – ответила Тамара. – Но если их не остановить, то они будут творить безумные вещи. Их род. Может быть, не в этом году, не в этом веке. Появится зло, самое настоящее. И корень этого зла – в их роду. Поэтому их нужно стереть с лица земли. Такова воля Сил.

– А вдруг они ошибаются?

Ведьма усмехнулась.

– «Они»? Силы никогда не ошибаются. И кстати, готовься получить за то, что сделал.

Тим вздохнул и сказал:

– Тамара, я не хочу вас обманывать и создавать у вас впечатление, что мы говорим на одном языке и верим в одни и те же вещи. При этом я с большим уважением отношусь к тому, что во что верите и чем занимаетесь вы, просто сам этого не разделяю. Я – врач, и доказательная медицина – мой базовый принцип.