Сергей Дышев – Экипаж лейтенанта Родина (страница 46)
Майор еще раз повторил задачу, крепко пожал Ивану руку и пожелал удачи. Он десятки раз отправлял за линию фронта разведгруппы с обыденными для нужд войны задачами: захват пленного, добыча сведений о противнике, местности, районе предстоящих боевых действий, о начертании позиций охранения и огневых средств, вооружении и технике…
Возвращались не все, и уходила в Лету тайна последнего боя, и группа пополняла списки без вести пропавших. «Как в омут в тумане», – подумал Гриб, провожая взглядом последний танк уходящей группы.
Через пять минут Алексей Горелкин вышел в эфир и произнес многозначное слово «дрова». Погода была ясная, не в пример безрадостным мыслям майора, небольшие тучки лишь прихорашивали по-весеннему голубое небо. Настроение было «зверски авантюрное». И не через пять, а через минуту могли столкнуться с противником, потому что дорога пошла вилять среди холмов в порыжевшей траве. Но у Горелкина была фора, и снаряд в казеннике, и руки стрелка – на гашетке пулемета. Это ведь как настроишься, так и победишь. А что такое настрой на победу, чемпион военного округа по лыжам знал по себе. Он даже хотел взять с собой на фронт свою золотую медаль, но потом рассудил, что если не золотую медаль Героя Советского Союза, так хоть серебряную должен завоевать в бою. И действительно получил «За отвагу», за третий бой, в котором подбил два немецких танка. До сих пор помнит все до деталей, с содроганием, страхом и восторгом: и пять полученных попаданий в лобовую броню и рикошетом вдоль борта, и фонтан искр от их снарядов во вражеские танки, и полыхнувшее пламя.
Горелкин еще раз передал в эфир шифрованное слово, а дорога пошла уже среди леса, в точном соответствии с картой, которая лежала на коленях Алексея.
– Бронетранспортер впереди! – вдруг крикнул в переговорное устройство механик-водитель Петька.
– Вижу! – бросил Горелкин.
А за бронетранспортером тянулась целая колонна. Это был батальон ваффен-СС, который выдвигался на исходный рубеж для предстоящего наступления.
– Дрова, много дров! – крикнул в эфир Горелкин и, чертыхнувшись, добавил в открытую: – Впереди бронетранспортер и целая колонна! Открываю огонь на поражение!
– Давай, Горелкин, огонь! Мы идем! – услышал он от Родина.
Тут же Иван доложил, что передовой танк вступил в бой с колонной противника, и они идут на помощь.
А Петька, не снижая скорости, команды не было, продолжал приближаться к передовому бронетранспортеру. В открытом люке находились двое, один из них, офицер, поднес к глазам бинокль, убедившись, что «свои», опустил.
– Зря успокоился, фриц… – сквозь зубы сказал Горелкин. – Петька, стой!!!
Когда машина остановилась и перестала качаться, Алексей, тщательно, как на стрельбище, прицелился.
Бронебойный снаряд вошел прямо в окно бронетранспортера, разворотив все его внутренности и уничтожив всё живое. Проехав несколько метров, БТР скатился на обочину. Водитель второго бронетранспортёра пытался уйти от смертельной прямой наводки в сторону, но снаряд из предательского PzKpfw III достал его, как длинная учительская указка лоботряса-ученика. Мотоцикл с пулеметом в люльке исчез под гусеницами. Другие мотоциклисты, открывшие бесполезный, как горох об стенку, ответный огонь, получили от такого же из-под брони MG-40 губительные очереди.
А три танка Родина в стремительном марше уже через пять минут были у головы колонны и, с ревом ломая деревья и кустарник, пошли вдоль нее, уничтожая все подряд: грузовики с солдатами, фургоны, минометы на лафетах…
– Давай, Санька, жми, в хвост колонны, запрем их, засранцев, чтоб никто не ушел!
– Чтоб на том свете очухались! – крикнул в ответ Деревянко.
Они успели, и мотоцикл, который уже уходил в лес, достали длинной очередью. Замыкали колонну тыловые машины, минометы на лафетах, полевая кухня и бронетранспортёр. Именно он получил первый снаряд из командирской машины.
Война получилась стремительной и наглядной, прямо как из учебника. Еремеев и Огурцов сразу нашли ложбины, заняли их, так что оставались видны только башни танков. И принялись каждый в своем секторе уничтожать все цели в центре колонны. А родинский танк влез на дорогу и пошел сминать, давить и расстреливать из пушки и пулеметов все, что было на пути. Никогда эсэсовский батальон со «славным боевым прошлым» в Европе не попадал в такой ад. Спастись было невозможно. С головы колонны и с тыла шли, сжимая, как меха гармошки, пространство, «родной» PzKpfw III и русский Т-34, оставляя позади искореженную, горящую технику и раздавленные тела.
Лишь немногим удалось спастись в лесу и видеть из кустов, как, завершив побоище, почти ствол в ствол остановились друг против друга немецкий и русский танки.
Потом через пару минут из PzKpfw III вылезли два танкиста и пересели в «тридцатьчетверку», и она тут же исчезла из виду…
Родин понимал, что из деревни Костино или откуда еще гитлеровцы должны бросить силы, чтобы уничтожить русские танки, и если даже не успели о них сообщить по радиостанции, то звуки боя не услышать не могли. И Родин попросил Горелкина остаться у обочины дороги и сделать всего один выстрел в первую же боевую машину. Всего один. А потом тут же покинуть танк через нижний люк. Горелкин сказал, что задачу понял. Но, вот такая просьба, экипаж тоже хочет остаться с командиром.
– Это приказ! – резко произнёс Родин.
И два танкиста быстро пересели на броню родинского танка.
– А механик где?
– Разреши, он останется. Хоть для приличия пару метров проедет…
– Черт с вами!
Уже не было времени на раздумья. Впрочем, план у Родина созрел. Они уходят в сторону Костино, укрывают танки в лесу. Иван слева от дороги, а Еремеев и Огурцов – справа.
Если пойдут «Королевские тигры», лоб у них мощный, бить бесполезно…
Саня залез на березу, оттуда дорога просматривалась почти на километр. Сначала ветер донес шум моторов, а потом Деревянко увидел их: обычные танки, только чуть массивнее. Раз, два, три, четыре…
Он быстро, как кошка, спустился, мигом занял свое место.
– Четыре, говоришь и большие?
– Ну, не такие уж большие. Наш КВ крупней!
И остались секунды, нервы, как натянутая тетива, успеет Горелкин выстрелить первым в этой дуэли? Всего один выстрел – и долой из танка!
Этот сигнал к началу атаки ждали, как залп «Авроры» перед штурмом Зимнего дворца.
– Есть! Это Горелкин! – воскликнул, услышав выстрел, Родин.
Тут же в ответ раздался гулкий, более сильный грохот пушки «Королевского тигра». Потом второй, третий, четвертый выстрелы…
– Добивают, – сам для себя тихо сказал Родин, и в эфир краткое: – Вперед!
Первое, что они увидели, горящий, изувеченный, с разбитой пушкой PzKpfw III. Живы ли ребята, успели выскочить, никто не знал…
Справа от дороги, ломая лес, выползли танки Еремеева и Огурцова.
– Догнать и уничтожить! – короткая команда в эфир, а Сане Деревянко: – Давай, жми на полный газ! И ближе к дороге!
Подмяв гусеницами молодые березки и выйдя на опушку леса, они сразу увидели «Королевские тигры». Они шли развернутым строем на предельной скорости, головной танк по дороге, за ним три машины в боевую линию. И цель для них была ясна, конкретна и без альтернатив: прорвавшиеся русские танкисты, разгромившие в прах эсэсовский батальон, не должны уйти от возмездия. Только догнать, а там – в корму, лобовую броню или в борт – спасения Т-34 от 88-милимметровой «королевской» пушки нет.
А у ребят, чтобы отправить фрицев к немецкому богу, только считанные секунды и минуты были. И первый выстрел, точный или нет, мог решить исход боя. Вся надежда на командира, на его везение и талант в танковой дуэли первым поражать врага.
Под танкошлемами все на одно лицо, почерневшие, небритые по традиции, в темноте лишь белки глаз различимы.
– Саня… – голос командира звенит он напряжения.
Сашка, как всегда, орет привычное, очень долгожданное: «Дорожка» – и сжимает зубы. Танк резко останавливается. Сейчас все, будто одной жилой связаны. Сидорский проворен как никогда: «бронебойным готово». Иван чувствует, что пот из-под танкошлема щиплет глаза, приникает к прицелу, наводит перекрестье. «Как на бациллу в микроскопе», – мелькает посторонняя мысль. «Выстрел!» – кричит он, нажимает педаль спуска орудия. Грохот сотрясает машину, лязгает затвор.
– Получи, фашист!
Сноп искр… Крепко командир всадил снаряд в корму. Теперь быстрый, ни секунды задержки, переброс орудия, руки сами делают свою работу, и второй «король» получает болванку.
– И тебе подарок в зад! – на большее у Ивана слов нет.
Ребята восторженно орут. Пороховые газы выедают глаза. Вентилятор в башне на самообслуживании, не в силах выдувать их из танка. Киря незаживающими обожженными ладонями хватает вторую раскаленную дымящуюся гильзу, выбрасывает через люк.
Деревянко мгновенно срывает боевую машину с места. А Родин крутится на командирском сиденье, смотрит во все стороны, ведь удача в бою, как шалая девка, изменит в любой момент.
А ребята, спите, что ли?!
Третий «тигр» уже разворачивается! Уже отводит свою корму от расправы… И вот остался последний миг, когда чудовище повернётся, а против многослойных броневых листов на лобовой части башни и мощной пушки спасу нет…
Но успел Огурец, не упустил, в последнее мгновение засадил снаряд прямо в борт. Танк какое-то время еще катился по инерции, потом затих. «Экипажу крышка», – подумал Родин. Но нет, открылся люк, из него выпрыгнули трое танкистов и тут же попали под кинжальный огонь пулеметов двух танков.